Остыл парень, сразу видно. Пристроился на бампере внедорожника, руки сложил на груди, заметно расслабился.
Я смотрю на него, он - на меня. В его глазах холодная отстраненность, в мои - усталость. Он, наверное, чего-то ждет от меня, а я не собираюсь ничего делать. Ничего, чтобы потешить его самолюбие.
Приближаюсь ближе, не выпуская его глаз. Он заметно подбирается, а потом, наверное, вспомнив, что я - какая-нибудь несущественная для него “угроза”, берет себя в руки и натягивает надменное выражение лица обратно.
Размеренно подхожу ближе, встаю рядом и протягиваю ему свой трофей. Смотрю в упор.
Парень не сразу опускает взгляд на зажатую в моей руке пропажу. Наверное, ждет, что я благодарить начну, а мне пофиг. А может надеется, что я примусь унижаться и требовать объяснений по поводу отзыва дела.
А мне пофиг.
И он точно читает это в моих глазах.
Лениво опускается ниже и усмехается, разглядывая свои часы в моих руках.
Он слишком долго ничего не делает, поэтому я подхожу ближе и складываю безделушку на его крепко сложенных на груди руках, неторопливо разворачиваюсь и ухожу в луну, не роняя ни слова.
Выпендриваться будет перед своими обожательницами.
Глава 10
Как только скрылась за зданием полиции, втопила быстрее эфиопского гепарда. Дома была уже через четыре минуты.
Вбежала и закрылась на все замки. Для подстраховки. Хотя моя защита от внешнего мира вряд ли выдержит ударов зверя, что положил на меня глаз. Надеюсь, после сегодняшнего он забрал свой глаз обратно.
Приняла долгожданный горячий душ и скрылась под недрами одеяла.
Но не тут то было. Эта ночь оказалась такой же бессонной как и две предыдущих. Есть вероятность, что я скоро постарею.
На самом деле в этот раз мне не давали спать совсем другие мысли, чувства и эмоции. Они открылись во мне порывом и пошатнули бронированные стены. Я впервые ощутила на себе, как это - быть той, кого защищают.
Все мой антураж успешность и независимости прятал внутри меня маленькую беззащитную девочку, о существовании которой я доныне не знала. Ей очень понравилось наличие у неё спасителя, дитя было на небесах от счастья. Как ни говори, а за меня никто и никогда не заступался. Я всегда отстаивала себя самостоятельно и чаще всего шла против общества в одиночестве.
В детстве меня не часто обижали, но когда и обижали - я не могла жаловаться, мне просто было некому. Отцом или братом не была награждена, а материнское сердце и так находилось в насущных проблемах о нашем выживании. Как я могла добавлять маме ещё хлопот?
Так и шла по жизни, ни у кого ничего не прося.
Если брать близких людей, то к примеру Артур чаще говорил, что я сама виновата, чем стремился меня в чем-то поддержать. Парадокс в том, что даже мои мнимые подруги предлагали помощь в основном в простых проблемах, от сложных убедительно отмахивались, но я и не просила. Как я вообще жила все эти годы?
Что касается заботы и помощи от чужих, то я воспринимала их с подозрением, всегда видела какую-то корыстную цель. Халяву лихо отвергала, с опаской посматривая на чересчур щедрых людей.
Может эта неспособность принимать чью-либо защиту и заботу проявилась в результате отсутствия отца в жизни? Все психологи мира только об этом и твердят. Ну что ж, значит я - рядовой солдат общества, обделенного любовью и всеми вытекающими из неё бонусами.
Об отце в нашей семье не принято было вспоминать. И дело не в том, что он как-то плохо поступил, а в том, что он, возможно, даже не знал обо мне. Нет, моя мама не была ветренной девушкой. Она любила моего отца. И они продолжительное время дарили друг другу ласку, пока маме не пришлось возвращаться на Родину.
Мало кто знал, что мой отец был американцем. Да, моя мама встречалась с гражданином горделивой страны.
Они познакомились в Майами, в спортивной ледовой школе флоридской гавани. Она была подающей надежды фигуристкой, он - бойким перспективным хоккеистом. Красавчик с сильным характером и напористостью, граничащей с наглостью. Познакомились на сборах, один взгляд - и влюбились.