- Я пока ничего не понимаю, - Честно признаюсь ей.
- Ты помнишь, что я просила не судить меня?
- Но я ведь…
- Нет, - Мэд прерывает. – Ещё не судишь. Но дальше назовешь меня глупой. Я сама считаю себя глупой. Просто в мои восемнадцать у меня не было головы тридцатилетнего доктора. Это сейчас я вижу все в другом свете.
- Да что не так-то?
- Страх рассказать ему правду возник у меня, когда нам было по пятнадцать. Тогда мы были просто друзьями. Рей воодушевленно рассказывал о работах отца. Он горел его исследованиями. И он очень неоднозначно относился к детям зависимых родителей. Мне казалось он относится к ним как к прокаженным. Я остро воспринимала беседы на эту тему. Ты можешь считать меня дурой, но я верила в перемену его отношения ко мне. Это может показаться безвольным, но тогда я не готова была потерять его.
Слабые догадки появляются в голове, но среди них нет осуждения. Я почему-то могу понять её, могу, хоть никогда и не была в такой ситуации.
- С тех пор, я сделала все, чтобы он не узнал правду о моем отце. Благо, он чаще находился в командировках. А когда приезжал домой, то я запрещала Рею приближаться к моему дому под предлогом слишком строгого отца.
- Боже, детка, - Сглатываю, дорисовывая картину. - Ты бросила Рея потому что не смогла объяснить болезнь матери?
- Не совсем, - Мэд тянется за бутылкой воды и делает глоток. - Рей хотел, чтобы после учебы я уехала с ним в Чикаго. Тренер ему пророчил большое будущее в хоккее, и он принял предложение местной команды, параллельно подав документы в медицинский. Собирался делать два дела одновременно. И изначально я собиралась уехать с ним. Но на кануне окончания школы вернулся мой отец и ситуация в корне поменялась. Он ушел в запой, которого ничего не предвещало, и я поняла, что не смогу оставить мать с ним одну. Точку в этом решении поставили последующие побои отца. Я вынуждена была разорвать отношения с Рейем, потому что не могла сказать правду о причинах остаться в Корал Спрингс.
На какой-то момент мы замолкаем, слушая шорох шин и звуки проезжающих автомобилей. Я смотрю на дорогу, но мыслями блуждаю в далеком прошлом своей подруги. В который раз я напоминаю себе, что в этом мире существуют куда более тяжелые судьбы, чем у меня самой.
- Я была уверена, что он бросит меня, узнав, что я из семьи алкоголика, - Тихо добавляет Мэд и я перемещаю руку к ней на колено, чтобы хоть как-то поддержать. - И не осуждай меня, ты просто не видела, как он был помешан на этой теме. Мне было проще сохранить честь моей семьи и расстаться с ним, нежели рассказать правду и все равно потерять его.
- Не осуждаю, я понимаю тебя, - Перетягиваю её холодную ладошку к себе в замок. - Ты так уверена, что он бы бросил тебя?
- Сейчас не уверена. Тогда я не сомневалась в этом. Но могу сказать одно: лучше бы я рассказала правду и поставила точку, чем мучиться недосказанностью все эти годы. Гадать как бы он поступил и что бы могло выйти. Первые два года я сходила с ума, каждый день переваривая одни и те же мысли. Только мама удерживала меня на плаву, я жила ради нее.
- Тайлер тоже не знал про твою ситуацию в семье?
- Нет. Понял всё, когда услышал крики в моем доме. Каждый день благодарю вселенную, что он оказался там. Он случайно мимо проходил, Алекс. Если бы он вовремя не вызвал скорую - моя мать умерла бы от кровоизлияния, понимаешь? До сих пор трясет при мысли об этом.
- И что он? Не рассказал ничего своему близкому другу?
- Я взяла с него клятву, что он никогда не расскажет про темную сторону семейства Аддамс. Никому, даже Рею.
- И он сдержал?
- Да, Тай - человек слова. Я верю ему как себе.
- Что было дальше?
- Дальше следствие, полиция все рассказала военному департаменту, где работал отец. Военным нельзя было выносить дело в общественность, так как отец занимал высокую должность. Дело тихо закрыли, отца посадили, с нас взяли слово молчать. Все сбережения, которые хранились мне на учебу, я потратила на лечение матери и дальнейшую реабилитацию.
- А Рей?
- Рей уехал в Чикаго. Я отказалась ехать с ним, заявив, что больше не чувствую к нему ничего.
- Мэд, - Моё сердце замирает, даже дышать становиться трудно. Тянусь в бутылке, чтобы сделать глоток воды. Цепляю расфокусированным взглядом заправку и торможу на ней, потому что чувствую себя неуверенно.
- И вы больше с ним не виделись? - Спрашиваю после недолгого молчания.
- Спустя два года она приезжал ко мне. Но я не вышла. Со слезами просила мать сказать, что меня нет дома.
- Почему?
- Потому что я не готова была раскрывать правду, а еще меня разнесло на почве стресса. Меньше всего хотелось запомниться ему разжиревшей дочерью алкоголика.