— А вам-то дело какое? — Гарвена подбоченилась и вздернула пухлый подбородок. — Комендант — мужик крепкий, здоровый, до баб, как положено нормальному мужику, охочий, не то что… — она демонстративно кашлянула. — И уж явно девочек к себе не лясы точить зовет. И платит как полагается, да еще и накидывает сверх. Я вот что скажу: Лоредо — во всех отношениях человек порядочный.
«Только почему-то самый большой распутник Флотзама вешает моего агента за распутство», — про себя добавил Роше и хмыкнул.
Гарвена заметно беспокоилась. Духота, конечно, могла стать причиной, по которой ее оголенная шея блестела от пота, но бегающий взгляд и надломленная линия подчеркнутых краской бровей явно говорили о чем-то другом. Густые румяна прятали бледность лица. Роше видел такую картину не раз и не два, чтобы ее не узнать.
Мадам боялась, и отнюдь не столичного представителя королевской власти. Это неплохо вписывалось в общую картину нищеты и разбоя, вскрывшуюся, как гнойник, стоило только подзадержаться и присмотреться.
— И поэтому в фактории процветают наркоторговля и взяточничество, а «белки» спокойно гуляют под стенами, — заметил Роше.
— Знать ничего не знаю! — Гарвена всплеснула руками. — Вы нашу жизнь своими столичными мерками не меряйте — нечего! Господин комендант за всеми нами приглядывает и в обиду не дает. Больше ничего не скажу. А вы, милсдарь, либо девку выбирайте, либо ступайте отсюда со своими разговорами, не мешайте работать, коль сами…
Роше поднял руку.
— Уже ухожу.
Он все-таки оставил на столе горсть монет — так сказать, за потраченное время.
Снаружи по-прежнему властвовала духота, зато удушливый запах благовоний больше не щекотал ноздри и не туманил голову. Если распогодится, то торговую площадь зальет тошнотворной вонью разложения — трупы-то никто до сих пор и не снял. Лоредо, быть может, рассчитывает отпугнуть скоя’таэлей запахом…
Роше помассировал переносицу. Стараниями Лоредо город скорее сгниет, а сам комендант останется пировать на костях.
«Синие Полоски» прибывали в факторию под покровом темноты: Силас, Фенн, Зенан и Иго тащили тюки со снаряжением, Рикард волок сундук — окованные металлом углы оставляли глубокие борозды на земле и громко дробили по камням дороги. Бьянка замыкала шествие. Выйдя на площадь, она окинула взглядом темные дома, хмуро оценила виселицу с качающимися телами и лишь затем заметила его самого.
— Значит, пока мы пробиваемся сквозь леса Иорвета, тебя носит по борделям? — усмехнувшись, спросила она, махнув отряду и приблизившись.
— Не переживай так, Бьянка! — весело крикнул Тринадцатый. Он подхватил сундук Рикарда с другой стороны, и вдвоем им удалось поднять его по лестнице. — Все же знают, что командир любит только тебя!
Бьянка закатила глаза и фыркнула.
— Очень смешно!
Раздражение, вцепившееся в Роше с самой первой минуты во Флотзаме, отпускало понемногу, медленно — но все же отпускало. В новообретенной ставке зажигался свет, хлопала дверь, потревоженная то сквозняком, то беспечной рукой кого-нибудь из отряда. Тишину засыпающего города разбавили знакомая ругань и смачные шуточки.
— Добрались без происшествий?
— Лес оказался на удивление тихим, — она небрежно кивнула. — Должны же «белки» когда-нибудь отдыхать.
— Иорвету нужен я. Он не стал бы тратить время на прочих.
Бьянка ковырнула носком сапога выбитый камень.
— Ну и зря. Упустил идеальный способ тебя выманить.
— Даже думать об этом не хочу.
Она оторвалась от разглядывания неровно мощеной площади — не могла не оторваться: Роше протянул руку и коснулся ее подбородка, заставив поднять голову. Его прямой, лишенный обычной колкости взгляд, желваки, напряженно ходящие на скулах, угрюмо сжатая челюсть и осторожное, досадно короткое прикосновение смутили ее больше, чем шуточки Тринадцатого.
Конечно, дело не только в ней — за «Синими Полосками», случись что, Роше рванет без промедления и за каждого члена отряда будет мстить так, что вековые леса Флотзама еще долго будут помнить вопли, кровь и смерть — и ладно, если останется хоть одно дерево, которое сможет хранить эту память. Но Роше смотрел на нее, касался ее, и…
Черт бы побрал Тринадцатого с его вечными поддевками!
Роше неожиданно опустил руку. Бьянка обернулась на звук шагов — Геральт шел к ним навстречу от восточных ворот.
— Лоредо обещал помочь достать Иорвета, если я разберусь с кейраном. — Роше вопросительно поднял бровь, и ведьмак добавил. — В реке завелся весьма крупный паразит.
— Я заметил, — отмахнулся Роше. — Полгорода сбежалось к пристани, когда этот твой паразит напал на какого-то бедолагу. Лоредо-то чем обещал помочь? Он знает, где прячется Иорвет?
— Нет, — ведьмак покачал головой. — Но один мой товарищ знает. И, Роше…
— Брось, ведьмак, — перебил Роше. — Если твой приятель выведет меня к Иорвету, я закрою глаза на его так называемые «связи со скоя’таэлями». На виселице осталась пара свободных петель, но краснолюду на ней точно не место.
Есть и другие претенденты.
— И когда ты собираешься заняться этим паразитом?
— Не напрягайся так, — ухмыльнулся Геральт. — Закончу с приготовлениями и займусь. У этого города и без кейрана хватает проблем. Ты знал, что здесь промышляют Саламандры?
— Ты же их уничтожил около месяца назад?
— Откуда ты…
— Я читал отчеты Талера, Геральт, — напомнил Роше. — Знать — моя работа, — он помолчал немного, обдумывая услышанное. Итак, логово Саламандр неподалеку от городских стен, фисштех, свободно продающийся в лавке благовоний, воспаленные от наркотика носы солдат Лоредо, а поверх всего этого Людвиг Мерс, когда-то засветившийся в печально известной группировке. Помнится, последний занял свой пост благодаря протекции кузена, так что рассчитывать, будто комендант не замешан в грязных делишках — и не получает свою долю от наркоторговли — было бы наивно. — Вот что, Геральт. Если у тебя есть какие-то следы…
— Да какие там следы! Меня завели прямо в логово.
— Тем лучше. Я бы на него посмотрел.
— Иорвет будет ждать тебя в лесу, — вмешалась Бьянка. Ее ладонь беспокойно легла на плечо.
— Пусть ждет. Я не буду отсиживаться за стенами.
Тем более, что стены эти казались такими ненадежными, а происходящее внутри настораживало больше, чем происходящее снаружи. С Иорветом все просто: эльф изворотлив, как скользкий угорь, его сложно застать врасплох, тем более в лесу, где каждое дерево, каждая тропа изучена и известна ему вдоль и поперек. Иорвет расставляет сети, готовит ловушки, но если в спину прилетит нож — ты, по крайней мере, будешь к этому готов.
Во Флотзаме ложь застилает глаза, а петля вокруг шеи затягивается тихой змеей.
Роше знал, как справляться и с тем, и с другим.
========== Глава 3 ==========
«Саламандры» устроились неплохо. В пещеру, скрытую хвощами и ползучим плющом, вело два хода: один — недалеко от широкой тропы, ведущей аккурат к Биндюге, второй — по реке, на небольшой, но крепенькой лодчонке, болтавшейся у подземного берега. И так, и эдак «Саламандры» могли сновать во Флотзам и обратно, прячась под носом у… хрен его знает, у кого. Единственной угрозой наркодельцам мог бы стать комендант, одна беда — комендант по меньшей мере в доле, если вовсе не заправляет весьма прибыльным делом.
Что важнее — эти короткие маршруты позволяли «Саламандрам» не встречаться лишний раз со скоя’таэлями Иорвета.
— Ну и что мы ищем?
Роше осмотрел сваленные у лодки тюки. Сукно, древесина, лоскуты кожи и дратва — перевозить груз по воде куда безопаснее, чем пытаться тащить мешки в кусты, рискуя нарваться на излишне любопытных сельчан. Фисштех у воды предусмотрительно не оставляли: одно неосторожное движение, один неудачно соскользнувший в проток тюк — и плакали денежки, да еще и немалые.
В любом случае, у этого подобия пристани Роше точно не рассчитывал что-либо найти.
— Бумаги, — ответил он, пока Геральт, сложив пальцы в Знак, зажигал оставленные свечи. Капли света выхватывали из темноты вытертый каменистый пол и стены, сходящиеся где-то в полутьме над головой. Смутные силуэты обретали четкость: теперь Роше мог видеть и груду составленных друг на друга бочек, и торчащий посреди широкого прохода клык плотной породы. В его впадинах и трещинах, блестящих от капающей с потолка воды, зеленел мох. — Письма, записки… Все то, что обычно на виду не оставляют.