— Стало ясно, что можно гнать Иорвета так хоть до самой зимы. Он легко доберется до Махакама и скроется в горах, и придется либо караулить его там, либо возвращаться в Вызиму с провалом. Можешь представить, как бы это сказалось на репутации только что собранного отряда.
— Политические соперники Фольтеста были бы несказанно счастливы, — заметил Геральт.
— Ага, — подтвердил Роше. Он перевел взгляд на лицо ведьмака и сморгнул плящущее перед глазами яркое пятно. — Неописуемо. Пришлось действовать иначе. Мы сбавили темп, чтобы Иорвет думал, будто отряд выдохся, дисциплину расшатало, а скорая зима только больше подогреет недовольство якобы не такой уж надежной солдатни. Даже пару сцен специально для него разыграли.
Ведьмак недоверчиво поднял бровь.
— И он купился?
— Может, сыграло то, что Иорвет ненавидит людей, — Роше пожал плечами. — Может, действительно недооценил. А может, мне просто повезло. Но Иорвет расслабился, стал повторяться и дал мне предугадать свой следующий шаг.
— И их было?..
— Где-то менее сотни.
— Включая женщин и детей.
— Холера! — Роше в сердцах сплюнул и разве что не хлопнул ладонью по столу. — Ведьмак, когда ты выполняешь заказ на какую-нибудь тварь, часто ли ты разглядываешь, есть ли у нее сиськи и сколько ей вообще лет от роду? Ну, так и не читай мне мораль, — он помолчал немного, разглаживая складку между бровей, и добавил спокойнее, только сталь голоса отразилась от пещерных стен. — У скоя’таэлей нет гражданских. Их дети рождаются с оружием в руках, и матери вскармливают младенцев не молоком, а ненавистью. Среди первых отрядов, собранных для охоты на «белок», но не подготовленных, многие полегли просто потому что не ждали, что эльфский ребенок кинется на них с ножом. Да, Геральт, я убивал эльфских женщин и детей, и сделаю это еще раз, если этого от меня потребует долг. А теперь скажи мне, что «белки» не топят мою страну в крови.
Геральт покачал головой.
— Ты не решишь эту проблему, если будешь подсчитывать каждую каплю.
— Сложить оружие и надеяться, что Иорвет и ему подобные сделают то же самое, я тоже не могу, — Роше махнул рукой, снял с высящейся перед ним стопки еще одну книгу, но открывать не стал — только помял уголок обложки. — Пацифизм обходится дорого.
— Ты бы попробовал. Вдруг выйдет?
Уголок рта Роше дернулся в усмешке.
— Ты именно так собираешься договариваться с этим твоим речным паразитом?
Геральт поднял руки — крыть нечем. Роше машинально провел ладонью по мягкой потрепанной коже, оборачивающей исписанные листы. Пока он торчит здесь, время утекает сквозь пальцы, и Иорвет вместе с убийцей забираются все глубже в лес. Иорвет, Иорвет… Вряд ли он снова позволит обвести себя вокруг пальца. Уж точно не ему — слишком дорого Иорвет заплатил за беспечность в прошлый раз. Такие уроки из памяти не стираются, сколько бы ни минуло лет.
— Думаешь, — вдруг спросил Геральт, и Роше оторвался от разглядывания узора на мятом переплете, — Иорвет не проявил бы милосердия и благородства? К Бьянке, скажем.
Внутри ничего не дрогнуло, хотя думать о возможности и такого расклада Роше по-прежнему не хотелось. Он вспомнил эльфок из отряда Иорвета: гибких, как прутья ивы, и яростных, как дикое зверье. Женщины «белок» бесстрашно бросались грудью на клинки в надежде дотянуться и захватить с собой как можно больше жизней. Ножи, которыми только что потрошили рыбу, палки и собственные ногти — все превращалось в оружие. Эльфки предпочитали смерть мольбам о пощаде.
Роше не мог сказать, что не уважал этот выбор.
— У него бы не вышло, — ответил он. Сам Иорвет не раз называл специальные королевские подразделения вроде «Синих Полосок» человеческими скоя’таэлями, и Роше признавал, что ловкость, живучесть, стойкость и навыки в чем-то их действительно роднят. А еще — готовность подбираться так близко к краю, что смерть морозным дыханием зашевелит волосы на затылке. Бьянка преуспела в этом куда лучше прочих.
В душной, влажной пещере стало как-то свежо — похоже, задул стылый сквозняк.
— К черту, Геральт! От таких разговоров надраться тянет.
Они тратили время. Геральт уж точно: то, что ведьмак протирает портки, никак не двигало дело. Роше поднялся и собрал все записи с резкой поспешностью, не разбирая нетронутые и уже просмотренные.
— Сделаем вот что, — Роше проверил ящики стола, нашел моток бечевки и перетянул собранную добычу. — Займись в конце концов тем, чего Лоредо от тебя хочет. Побыстрее бы покончить с этим делом.
— Это тебе припекло погулять по пещерам, — напомнил Геральт.
— И я все еще рассчитываю, что с этого что-нибудь выйдет, — Роше невозмутимо подцепил бечеву и сунул стопку подшивок под руку. Все это стоит забрать в ставку и изучить еще раз, в иной обстановке, когда объясняться и выворачивать душу ни перед кем не придется. А еще отдать хотя бы часть записей Бьянке — вдруг заметит что-то, что он пропустил.
Он еще раз осмотрел пещеру. Пока еще она выглядела обжитой и непокинутой — того и гляди, заплещет веслами по протоку лодчонка, и под сырые каменистые своды набежит толпа, нагруженная тюками с сырьем. Оборудование и утварь простоят здесь какое-то время, храня иллюзию присутствия человека, а потом сдадутся, уступая место гниению, мху и плесени.
Гниением, кстати, уже дышало. Роше, отставив пока собранную стопку, потянул носом воздух и зашагал на запах в темноту, не разогнанную огненными каплями свеч. К тонкой завеси сумрака, скопившейся по углам и в альковах, глаза уже привыкли, но все равно приходилось смотреть под ноги. Носком сапога Роше поддел обломок доски, присел, тронул землю — ворох рассыпанных мелких щеп. Лужица застывшего воска — натекла, когда упал высокий канделябр. Щурясь, Роше проследил за протянувшейся сквозь беспорядочную россыпь обломков вытертой полосой и нашел нишу, когда-то заколоченную рядом грубых досок. «Когда-то» — потому что сейчас провал зиял чернотой, а выломанные прутья торчали гнилыми зубьями. Изнутри веяло смрадом разложения.
Роше, поморщившись, приблизился и заглянул внутрь.
— Твоя работа? — хмыкнул он.
— Пришлось уладить некоторые разногласия, — спокойно отозвался Геральт.
— И ты еще учил меня решать проблемы мирным путем, — Роше отвернулся от распластавшихся по полу тел и вернулся за подшивками. — Ладно, ведьмак. Пойдем-ка отсюда. Нам обоим еще предстоит разобраться с парой-другой… «паразитов».
От укрытого зеленью ивняка провала пещеры до покосившихся хибар Биндюги было рукой подать. Темные прохудившиеся крыши виднелись сквозь мерцающую от испарения дымку, а узенькая полоска вытоптанной земли, ведущая к накатанной дороге, пролегала всего в нескольких шагах отсюда. Подозрения Роше только укрепились: каким бы удобным с точки зрения логистики ни было укрытие, никто не стал бы располагать его вблизи от маршрутов патрулей, не зная наверняка, что в заросли-то стража точно не сунется.
Чтобы прижать Лоредо, нужно что-то посущественнее догадок, пусть и дохрена логичных.
Жители Биндюги, пару часов назад еще досматривающие последние сны, высыпали из лачуг и принялись за работу. Голодное до дерева лезвие топора задорно стучало по колоде, звучно расходились надвое сухие дубовые поленья; вокруг прогоревшего за минувший вечер костровища собрались мужики: перебирали рыболовные снасти и вязали узлы. И никому не было дела до толпы стражников, стянувшихся к дальним домам.
Роше приметил мундиры еще на подступах к деревне, а их ругань, разливающаяся в неподвижно замершем воздухе, с каждым шагом звучала все отчетливее. Собралось их здесь немало — где-то с дюжину. Нехилый такой отряд. Чего только тут забыл?
К стене лачуги жалась худющая эльфка, издалека показавшаяся Роше совсем сопливой девчонкой.
Кивком указав Геральту на толпу, он ускорил шаг. Последствия вчерашнего выступления коменданта ждать себя не заставили.
— Что за сборище? — рявкнул Роше. — Почему не на посту?