Роше ждал, подпирая стену. Иго, опираясь на плечо Силаса и ковыляя мимо, попробовал изобразить бодрый салют, но закряхтел, ухватился за стену и более геройствовать не пытался. Бьянка выплеснула содержимое плошки в распахнутое окно и еще раз вытерла руки оставшейся на лавке чистой тканью. Она заметила бумаги, разложенные на столе. Особенно ее внимание привлек лист, когда-то сложенный вчетверо — он лежал поверх всех прочих, буквы чья-то рука выводила аккуратно и старательно, а внизу листа красовалась печать. Насколько Бьянка могла судить — местного городничего.
— Прочти, — предложил Роше. — И скажи, что ты об этом думаешь.
Бьянка небрежно поправила волосы и обошла стол, встав за задвинутым стулом. Она сложила руки на спинку и наклонилась вперед, ненароком демонстрируя шею в вырезе рубашки.
— «В ответ на ваш запрос относительно поисков шайки, производящей фисштех»… — начала было Бьянка и тут же подняла на Роше вопросительный взгляд.
— Читай-читай.
— М… «…Спешу доложить, что во Флотзаме и его окрестностях мы не встретили никаких следов деятельности упомянутой организации. Не считая трактирных сплетен, город совершенно свободен от вольнодумства и безнравственности, чем мы полностью обязаны энергичным действиям коменданта Лоредо», — Бьянка скептически изогнула бровь. — Погоди. Это о них вчера Геральт?..
— О них.
Она снова уткнулась в письмо.
— «Не соответствуют действительности также, — продолжила зачитывать Бьянка, — и слухи о разбойнике Димитре. Он был казнен за свои преступления», м-м-м… — оставшийся текст она просмотрела вскользь — и без того ясно, к чему клонил господин городничий. Фыркнула. — «Комендант рекомендует сменить соглядатая»!
— Не удивлюсь, если комендант его сменил, — Роше закатал рукава рубахи и скрестил руки на груди. — По личной инициативе.
— Можно поспрашивать в городе, — предложила Бьянка. Она выпрямилась, качнулась вперед, привстав на цыпочки, и коротко потянулась.
Роше обдумал эту мысль. Вызнавать — осторожно, ненавязчиво, исподволь — у Бьянки выходило лучше, чем у него самого. Даже в ладном мундире она производила совсем иное впечатление и легко развязывала языки тем, кто на разговор не слишком настроен. Местное мужичье бы точно повелось и растрепало бы все — было бы что трепать. Если местные не знали про связного Талера, то уж наверняка напели бы что-то про Димитра: так ли он мертв, как о нем сообщал городничий.
— Нет, — решил он. — Не светись лишний раз. Будет лучше, если Лоредо о тебе не узнает.
Бьянка пожала плечами: как скажешь, командир. В другой комнате снова выругался Иго и тут же захохотал Силас. Роше покосился в сторону проема.
— А в лесу что?
— Не слишком много. Парни больше увлеклись местным идолом, чем… — она махнула рукой. — Силас и Иго видели Иорвета с убийцей. Довели их до эльфских руин где-то к югу, через топь. Нарвались на небольшую группу «белок», когда отступали. Все.
Руины — уже интересно. Стоило бы к ним присмотреться при случае. Оставалось только выделить время на экскурсию при имеющемся графике. Не так уж и мало, если подумать, дала эта первая вылазка. Роше не рассчитывал и на это.
Снова скрипнула дверь. В проеме показалось лицо Тринадцатого.
— Командир, там ведьмак с какой-то эльфкой. Говорит, нужен ты ему позарез.
Надо отдать Геральту должное: управился он действительно быстро. Роше снял со стойки для доспехов стеганку и набросил ее на плечи, затылком ощущая взгляд Бьянки.
— Потом, — предвосхищая вопросы, сказал он и сунул руки в рукава. Не замедлив шага, прихватил с лавки шаперон. На стопки подшивок указал уже в дверях. — Посмотри пока корреспонденцию «Саламандр». Вдруг что-то интересное найдется.
И вышел из ставки, не дождавшись ответа.
***
Простой ритуал раскуривания трубки приводил в порядок и мысли, и порядком потрепанные нервы. Табак утрамбовывался в стаммель все ровнее, спокойнее — осталась разве что последняя щепотка. Роше досадливо цокнул. Это, конечно, наименьшая из его сегодняшних забот, но…
Потревоженная сквозняком дверь в ставку «Синих Полосок» приоткрылась, выпустив наружу взрыв хохота и полупьяных подзуживаний. Роше дернул бровью и отвернулся, упершись невидящим взглядом в доску у корчмы.
Едва начавшийся вечер, еще не тронутый багрянцем заката, не задался. Ладно эльфка — то, что с ней просто не выйдет, было ясно с самого начала. Допрос Малены не дал много: эльфка уперлась и поначалу молчала, сверля его злобным взглядом раскосых глаз, а потом начала сыпать оскорблениями и обещать, что Иорвет рано или поздно проберется во Флотзам и перережет их всех. Из фраз, оброненных ею в припадке гнева, Роше смог предположить, что людей у Иорвета не то чтобы много, но бережет он их как зеницу ока, а потому все набеги — быстрые, малыми группами, налетели и тут же скрылись. Иорвет пытался минимизировать потери: то ли готовился к чему-то, то ли просто не ждал подкреплений. Сболтнула она и про эльфские руины, в которые довелось заглянуть «Синим Полоскам» прежде, чем группа скоя’таэлей отогнала их к городу. Еще — упомянула Димитра. Того самого, который должен быть мертв. С ее слов выходило, что слово «должен» ни к бандиту, ни к власти, обязанной привести приговор в исполнение, не относилось.
А вот гостей из местных, подтянувшихся на шум затеянного отрядом хмельного празднества, он не ждал. И не ждал тем более, что придется выслушивать оскорбления и в собственный адрес, и в адрес своих людей.
Необходимость сохранять хладнокровие не держала, и Роше позволил порыву, вспыхнувшему в висках, превратиться в импульс. Простое, короткое движение — и мужик, слишком уверенный в своем праве безнаказанно крыть солдат ублюдками, уже барахтался в разлитой по полу луже пива; в следующий раз пусть подумает дважды, прежде чем распахнуть хлебало. Кровоподтек в пол-лица, пропитавшаяся дешевым пойлом одежда и пострадавшая гордость — не такая уж высокая цена. Кто-то мог бы взять плату жизнью.
Еще была Бьянка. От привыкшего все замечать Роше не укрылись ни взгляд, который она бросила на Геральта, ни ее шепот. «Сделай что-нибудь»! Роше хмыкнул, прикусывая мундштук. Часть него понимала: сама Бьянка в жизни не вмешалась бы в происходящее — не решилась бы ставить под удар его авторитет. Геральт все-таки другое дело: он посторонний. Охотник на монстров, прославленный в сотне с гаком баллад мастера Лютика — отступить перед таким не зазорно. Когда вот только они так спелись, чтобы Бьянка аж попросила урезонить разошедшегося командира? Еще несколько дней назад она видела в Геральте проблему, а не ее решение.
Роше напомнил себе, что в людях Бьянка разбирается отлично — один из многих ее талантов. Посему выходило, что ее возросшее доверие — добрый знак, да только вопреки любым доводам рассудка в горле все равно горько саднило от какой-то глупой, почти мальчишеской обиды. Его вторая в отряде, заместитель и правая рука должна быть на его стороне, а не искать поддержки у приблудившихся ведьмаков.
Крепкий дым заволок нутро и согрел грудь. Нехотя Роше признал: это мерзкое чувство, разъедающее холодную сталь самообладания, очень смахивало на ревность. Даже не то чтобы несвоевременную — неуместную вовсе.
Этот день, похоже, забил еще один гвоздь в гроб.
Выдохнув облачко сизого дыма, Роше еще раз взглянул на доску — на этот раз осмысленно. Объявлений оказалось не так уж и много, и там, где бумага не закрывала посеревшую древесину, виднелись выцарапанные — то ли краем ножа, то ли вовсе гвоздем — рисунки. Особенно выделялось нечто человекоподобное: на узких покатых плечах, переходящих в длинные тонкие лапы, неизвестный художник разместил непропорционально огромную голову. Образы угроз, таящихся в дебрях леса, просачивались сквозь кажущиеся неприступными стены и оставались предупреждениями.
— Ах ты ж, паскуда!
Роше дернул с доски одно из объявлений: лист прибили по самому центру в расчете на то, что каждый увидит его и прочтет. Прибили несколько дней назад: прочие мелкие заметки, оставленные горожанами, уже спрятали края и отдельные строки, но главное Роше выцепил.