Старое кладбище Флотзама ютилось на холме за Биндюгой, и Роше припомнил, что нынешним утром уже проходил по этой дороге, когда Геральт вел его к логову Саламандр. Только тропка, подзаросшая, но все еще приметная, ответвлялась раньше и змеей уползала вверх по ступенчатому склону. Окольцованные хиленькой изгородью крутые ярусы поднимались над стелющимся по тропе молочным киселем тумана.
Первым Роше встретил старый, крупный ворон. Птица, восседавшая на покосившемся, надтреснутом надгробии с величием, подобающим королю, наклонила голову и выжидающе уставилась черным глазом. Его приятели расселись тут же: кто на тонких жердях ограды, вряд ли способной уберечь от падения кого-то тяжелее ребенка, кто на искореженных стволах карликовых деревьев, тянущихся вверх узловатыми сучьями.
Птицы ждали. Ни одна не вспорхнула, пока Роше пробирался вверх, стараясь не выдать себя. У висельников на площади кровь свернулась и потеряла сладость, а плоть потемнела и закоченела, окутанная саваном смерти. Здесь же, на утыканном кривыми кинжалами деревянных обелисков холме, им будет чем пировать, когда еще не остывшая кровь оросит пожухший дерн.
— Тащи сюда!
— Тяжелый, падла!
Бандитов было трое. Один, с надвинутым по самые брови капюшоном, волок за ноги труп. Второй — тощий, с покрытыми шрамами ребрами — срезал пуговицы с дублета еще одного мертвеца. Третий стоял над ними: забитый татуировками бугристый торс, бритая голова, бурый платок на шее. Рожа у мужика вполне соответствовала роду занятий: низкий скошенный лоб, маленькие злобные зенки, перекошенный чьим-то мощным ударом нос и массивная челюсть.
— Ты Димитр?
— А кто, мать твою, спрашивает?
— Вернон Роше. Специальный королевский отряд.
Тощий оторвался от своего дело и зыркнул на него выпученными глазами.
— Слышь, это ж этот… охотник на нелюдей, еби ж его мать.
— Дык! — вскинулся Димитр. — Уже наохотились. Слышь, ты? Мы здесь как-то без тебя управимся.
Роше пропустил сказанное мимо ушей. Поваленное надгробие, преградившее путь, он обошел, зацепив краями стеганки заросшую мхом резьбу. Присел у трупа на колено — нарочито открыто, хоть волосы на затылке и зашевелились от настороженного ожидания: когда у Димитра и его людей сдадут нервы?
У мертвого эльфа были жесткие, мозолистые ладони, выдававшие жизнь, полную изнурительного труда. Только вот эти пальцы точно не держали меча и не дергали тетивы. Ботинки: дешевая, жесткая, знатно сношенная кожа, на правой пятке стертая до дыры — камнями мостовой, а не мягкой лесной подстилкой. Да и в таких башмаках по лесам долго не побегаешь. Ну, и одежда… Домотканая рубаха с подшитыми рукавами, латаные портки, тулуп из нечесаной шерсти да шейный платок.
— Это не «белка», — заключил Роше. — Кишка тонка за скоя’таэлями бегать?
— А ты чо, этот… как бишь… ихсперт? — Димитр оскалился.
Тот, который в капюшоне, почесал лоб.
— За вызимского шпика комендант хорошо заплатил. За этого, мож, заплатит вдвое больше?
— А мож! — гоготнул Димитр. — Еще и за расторопность накинет!
Дожидаться приказа мужик в капюшоне не стал — хватился за меч на поясе и шагнул вперед. Роше ждал его. Еще до того, как Димитр выплюнул последнее слово, Роше зачерпнул горсть липкой черной земли и бросил нападавшему в лицо. Взвинченный, будто сжатая пружина, он рывком вскочил на ноги, снял с бедра фальшион и рубанул, целя в незащищенное брюхо. Натянутая, будто на зерриканском барабане, кожа лопнула, встретившись с бритвенным лезвием; красная полоса, поначалу показавшаяся тонкой нитью, расползлась вширь, края раны разъехались, обнажив шелковое багряное нутро. Мужик отшатнулся назад, прижал руки к животу и поймал вываливающуюся ленту кишок. На том и рухнул, чтобы уже не подняться.
Воронье закаркало. Захлопали черные крылья. Десятки агатовых глаз уставились в центр кладбища.
Димитр действовал аккуратнее. Вместе с тощим он обходил Роше кругом, пытаясь зайти за спину. Они бросились в атаку вместе, с двух сторон, надеясь зажать под ударами как в тисках. Роше шагнул навстречу тощему, поймал бьющее по широкой дуге лезвие на гарду и сбросил, отведя удар. Шипастые набойки перчатки ударили в висок, клинок метнулся вверх и чиркнул острием по горлу. Тощий забулькал и скатился вниз; Роше повернулся — как раз вовремя, чтобы блокировать. Димитр теснил его к обрыву. Мощные удары тяжелого меча, обрушивающиеся на фальшион, низким гулом отдавались в предплечье. Огороженный несколькими вбитыми колышками и несерьезными перекладинами обрыв приближался. Димитр наступал. Сама мысль о том, что противник вынужден уйти в глухую оборону, раззадоривала, и двуручный меч вычерчивал в воздухе фигуры все более сложные, надеясь запутать и обмануть. Тщетно — и это тоже подхлестывало, и Димитр рычал, вкладывая усилие в каждый новый удар, не достигающий цели.
А его шаги становились все менее и менее осторожными.
Остался один шаг. Следующий будет в пустоту.
Роше увел удар в сторону, обошел Димитра в полупируэте, а инерция и сила тяжести довершили все остальное. Димитр, неуклюже взмахнув руками, проломил прутья и рухнул на нижний ярус. Он бы пережил этот полет, но некстати подвернувшееся деревянное надгробие раскололо череп и само рассыпалось в щепы.
Мертвых, как заметил Геральт утром, не допросить — они историй не рассказывают. Впрочем, подумал Роше, возвращая клинок на место, мертвых легче обыскивать.
Он начал с тех, чьи тела распластались на верхнем ярусе кладбища. Бандиты при себе ничего не имели; эльфа, если он что-то и имел, уже обобрали. Второй труп, разодетый в дорогое расшитое платье, вызвал куда больший интерес. Омертвение уже тронуло тело, но синюшные кровоподтеки, неестественная вывернутость конечностей уже на первый взгляд говорили о том, что мужчину нещадно пытали. Роше без особой надежды проверил карманы, ощупал подклад дублета со срезанными пуговицами. Нашел. Рванул подклад: ткань легко поддалась, и в руке Роше оказался конверт.
«Я не знаю, кто тут больший лжец, — выводивший эти строки, похоже, спешил: буквы так и прыгали. — Комендант Лоредо или его родственник Мерс, которого перевели на должность городничего после скандала в Вызиме. Все, о чем они рапортуют, неправда. Димитр жив, эльфы чувствуют себя прекрасно, Иорвет вовсе не бежал и вдобавок снюхался с каким-то ведьмаком. А к тому же похоже на то, что Лоредо собрал вокруг себя остатки Саламандры и ставит на широкую ногу торговлю фисштехом. Как будто мало ему было денег от растрат и хищений! Самое интересное — почему комендант не боится гнева столицы. Да, он нагло пользуется балаганом, воцарившимся после смерти Фольтеста, но самое главное — Лоредо готовится совершить государственную измену. Не знаю точно, в чем там дело, но допытываться дальше у меня нет никакого желания. Пришлите сюда настоящего соглядатая, а то у меня на это никаких нервов не хватит».
И подпись: «Искренне ваш, Быстрик».
Роше посмотрел на посиневшее, залитое запекшейся кровью лицо и покачал головой. Встретиться со связным Талера, пока он был жив, ему так и не довелось.
Все сошлось. Если у Роше и были какие-то сомнения, то теперь они рассеялись так же быстро, как туман, нынче наполняющий лес, рассеется с приходом утра. Теперь оставалось лишь действовать. Сначала — Иорвет, потом — ведьмак, руки которого запятнаны кровью Фольтеста, а следом — Бернард Лоредо.
Это будет хороший день. Лучший из всех проведенных во Флотзаме.
========== Глава 4 ==========
Поймать в лесу «белку» — задача не из простых. Еще сложнее — за «белкой» проследить. Леса, в которых прячутся эльфы, изучены ими вдоль и поперек; скоя’таэли знают каждую тропу, будь она скрыта от чужих глаз или же, напротив, на виду. Они одинаково легко ступают по рыхлой земле, по мягкому сырому мху и гладким камням, по певучим ручьям и по преющему опаду, а кроме того — ходят по крепким, переплетенным ветвям древних дубов. Скоя’таэли прячутся среди листвы — совсем как мелкие юркие грызуны, подарившие имя разбойничьим отрядам нелюдей. Но куда важнее то, что сумрачная флотзамская пуща смотрит на своих гостей десятками эльфских глаз.