Флотзам смердел до рези в глазах.
— Да здравствует ведьмак Геральт! — громогласно объявил завидевший их комендант. Бернард Лоредо шагал к ним, и его гнусная рожа излучала триумф — так и хотелось начистить. — Да здравствует Вернон Роше! Ваше здоровье, милостивые государи! Слава Темерии!
Конечно, мрачно думал Роше. Можно и попировать, когда кто-то другой сделал за тебя всю работу.
Лоредо, сообщив напоследок, что ни один корчмарь и ни одна девка не возьмет сегодня с них ни гроша, удалился. Геральт, отказавшись от предложенной выпивки, последовал его примеру — поспешил искать Трисс в корчме. На площади становилось людно: все, от цирюльника до городничего, стекались на праздник. Роше, щурясь, проследил за тем, как Людвиг Мерс перемещается между столами, постепенно заполняющимися снедью и вином. Последнее волновало его в большей степени.
Другого шанса может и не быть.
Дверь в дом городничего и архив по совместительству не была заперта: семья Мерса пусть и гуляла на празднике, но прислугу никто не отпускал. Эльфские девки возились в людской: Роше, проскользнув внутрь, слышал их торопливую легкую поступь и шепот. Не теряя времени зря, он поднялся по лестнице; припомнил, какая из половиц надсадно заскрипела под сапогом в прошлый раз, и перешагнул ее. Обнаруживать свое присутствие не хотелось.
Кабинет на втором этаже пустовал в легкой завеси полумрака: сквозь толстые стекла окон в комнаты сочился свет уличных фонарей, да и сумерки еще не сгустились совсем. Глаза привыкали к полумраку быстро. Искать документы на полках и в ящиках стола было бы наивно — вряд ли Мерс держал компрометирующие Лоредо бумаги на виду. Другое дело — комната, отведенная под архив и опочивальню по совместительству.
Роше обогнул письменный стол и осмотрел дверь. Закрыли ее плотно, а сквозь крохотную щель можно было разглядеть язычок замка. Механизм довольно простой — местная деревенщина легко бы справилась с ним, имея в запасе пару грубо выточенных на верстаке отмычек. У Роше был нож: инструмент куда более грубый, но в умелых руках весьма эффективный. Нехитрый замок тихо щелкнул и поддался.
Целый ряд примостившихся вдоль стен стеллажей и шкафов. Еще гора бумаг — как будто в пещерах «Саламандр» их было мало. Жизнь никак не желала становиться хоть чуточку проще.
Роше неслышно вздохнул. Помял переносицу. И принялся за работу.
Просмотреть все у него не хватило бы времени, а вынести подшивки, как с гроссбухами «Саламандр», не выйдет. Роше проверял выборочно, полагаясь и на чутье, и на логику — компромат, способный потопить и городничего, и коменданта, и еще хрен знает кого, прятать должны надежно. Но и на сложные тайники им вряд ли хватит ума, а потому Роше проверял самые подходящие места: толстые стены шкафов, днища ящиков, страницы увесистых талмудов — в такие можно много чего спрятать, если прорезать листы.
Половица — та самая, через которую Роше перешагнул, — скрипнула. Он выругался и закрыл просматриваемый гроссбух. Тихо не вышло — что же… Всегда можно попробовать зайти с другой стороны.
Дожидаться, пока Людвиг Мерс — или кто-нибудь еще из обитателей дома — распахнет подозрительно приоткрытую дверь Роше не стал: сам вышел навстречу. Мерс — а это все-таки был он — ошарашенно замер, побледнел, побагровел, усилием воли взял себя в руки и только тогда возмутился:
— Какого, мать твою, хера?
— Обыск, — невозмутимо отозвался Роше, нарочито грозно хлопнув прихваченным гроссбухом по столу. — Мой человек из Вызимы много интересного понарассказывал про ваши с комендантом дела.
— Да не мог он! — выпалил Мерс с опрометчивым бесстрашием: вино достаточно ударило городничему в голову, чтобы он не следил ни за мыслями, ни за языком. Более того, не вспомнил даже, как должен проводиться обыск по закону. Примерно на это Роше и рассчитывал. А если бы не сработало… — Его ж Димитр еще три дня назад…
Людвиг Мерс пьяно ойкнул и умолк. Хмель запоздало, но торопливо покидал его голову. Роше ухмыльнулся.
— Сейчас ты спокойно и без шума пойдешь со мной в ставку и выложишь все, — объявил он. — Надумаешь дурить — повешу тебя вместо эльфа без долгих разбирательств.
Если Мерс и хотел что-то возразить, то попросту не осмелился: перспектива, убедительно обрисованная Роше, совсем не радовала. Вполне может быть, он рассчитывал на помилование.
Неважно, подумал Роше, выталкивая Мерса на улицу.
Иорвета «Синие Полоски» взяли. Дело за Лоредо.
***
План был прост, как лом, и эффективен не менее. В крепкой надежной стене, которую Лоредо выстроил вокруг своей крепости, имелась брешь, и Роше не мог ее не использовать. Он, в общем-то, подумал об этом заранее, едва заподозрив Лоредо в грязных делах, и приберег в рукаве сильную карту. Теперь штурм резиденции должен пройти как по маслу.
Людвиг Мерс выдал все — даже развязывать ему язык крепким кулаком не пришлось. Рассказал и про фисштех, и про банду Димитра, из тени решающую проблемы коменданта, и про каэдвенского агента, выплатившего Лоредо приличную сумму за обещание открыть ворота каэдвенцам в случае открытого конфликта, — на эту сумму, кстати, комендант и приобрел треклятую баллисту. Ждать такого конфликта долго не придется: не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять — Хенсельт ни за что не упустит шанс отнять территории, на которые уже давно положил глаз, а то и еще что-нибудь прибрать к руками вместе с ними, пока трон Темерии пуст и страна слабеет от смуты.
Убийца короля, телепортировавшийся с Трисс в Верген, — Геральт уже поделился этой информацией — ждет своей петли непозволительно долго, но — подождет еще. Роше с холодной расчетливостью расставлял приоритеты: происходящее во Флотзаме ставило под удар интересы всей Темерии. Даже если натура требовала броситься по горячему следу убийцы, Роше все еще служил своей стране.
Все еще исполнял свой долг.
Все еще был верен королю, которого не вернуть, отправив Лето на виселицу.
Роше выдернул нож, которым не более десятка минут назад пришпилил план третьего этажа резиденции к столешнице, и взвесил его в ладони. Отряд выступит по темноте — не ранее чем через пару часов. Большая часть работы ляжет на Геральта, и это своего рода проверка боем — последняя проверка. В иных обстоятельствах Роше бы не стал полагаться на все еще постороннего ведьмака, но, коль скоро им предстояло отбыть в Верген, он должен знать наверняка, так ли ведьмак надежен, как хочет казаться?
Если все пойдет наперекосяк — готовый к штурму отряд прикроет Бьянку. Проблем возникнуть не должно.
Бьянка вышла из соседней комнаты, на ходу застегивая крупные серьги. Роше педантично сложил чертежи, после короткого совещания в беспорядке рассыпанные по столу, и только после этого поднял на нее бесстрастный взгляд, оглядев дешевое платье девицы из борделя.
Роше поймал себя на мысли, что строгий мундир ей больше к лицу. Поймал — и тут же отмахнулся: использовать Бьянку как приманку, в конце концов, был его собственный план, а поддаваться собственной иррациональной, глупой, мальчишеской и совершенно неуместной ревности…
Ну ёб твою мать.
Бьянка густо подвела глаза и ярко накрасила губы, да и волосы убрала иначе — кто-то другой и впрямь не разглядел бы в ней солдата. Платье больше напоминало крохотный лоскуток ткани, оставляя открытыми длинные ноги, а глубокое декольте почти не прятало грудь. Духи — тяжелая приторная смесь, позаимствованная у девочек из заведения по-соседству, — раздражала ноздри и била в голову.
Есть ли хоть малейший шанс, что похотливая свинья вроде Лоредо не клюнет?
Какие-то вещи скрыть кричащим макияжем и откровенным платьем, конечно, не вышло. Татуировки Бьянки никак не намекали на пикантный род занятий, руки выдавали привычку к физическому труду, да и воинская выучка сделала ее тело крепким, совсем не похожим на нежные телеса девиц.
Роше задвинул ящик стола — кажется, резче, чем он рассчитывал. Ставка вдруг показалась крохотной: до Бьянки он дошел в один, может, в два шага. Она выпустила из ловких пальцев серьгу — такой же простой и дешевый, как и платье, металл, паршиво прикидывающийся золотом, — и поправила стягивающий грудь корсаж. Вызывающее платье наверняка ее не смущало: в комнату она вошла уверенным шагом, будто все так же носила мундир — но ровно до тех пор, пока Роше не поднял на нее мрачный взгляд и не поджал губы.