— Локхарт, дорогой, что с нами творится? — простонала она.
— Ничего, — ответил Локхарт. — Это с ними творится. — В кромешной тьме кухни Джессика вздрогнула в его объятиях.
— С ними? — спросила она. — С кем с ними?
— С тем миром, что не мы, — ответил он, непроизвольно переходя на диалект своих родных болот. — Со всеми теми, кого проклял Бог. И коль моим молитвам он не внемлет, я сам, один, свершу то, что свершиться должно.
— Локхарт, миленький, ты чудо! — прощебетала Джессика. — Я и не знала, что ты можешь читать наизусть стихи.
Глава четырнадцатая
Все, кто жил на Сэндикот-Кресчент, меньше всего думали в те минуты о поэзии. Полковник Финч-Поттер был вообще не в состоянии думать о чем бы то ни было, а его «греховная жена» пережила потрясение, после которого, скорее, всего, уже никогда не смогла бы быть той же, что прежде. Дом Петтигрю тоже вряд ли мог быть возвращен в прежнее состояние. Вконец разгромленный бультерьером, он находился в состоянии полного хаоса. Супруги Петтигрю, выбравшиеся наконец из кладовки уже после того, как погас свет, решили было, что жертвами пережитого несчастья стали только они сами. И лишь после того, как мистер Петтигрю, попытавшись добраться до стоявшего в гостиной телефона, споткнулся, попав ногой в дыру в персидском ковре и шлепнулся на остатки разодранного абажура, — лишь после этого до них стали доходить подлинные масштабы нанесенного дому ущерба. При свете карманного фонарика они осмотрели то, что осталось от их мебели, и зарыдали.