- Не вопрос, Федя, - сочувственно отреагировал Егерь, моментально разлив по стопкам харловку с горочкой.
Многозначительно выпили. С минуту выразительно помолчали. Удивительно, но в этот раз мой организм фактически никак болезненно не отреагировал на влитое в него произведение народного и, если хотите, кулинарного искусства, а напротив – испытал всё более уверенный подъём физических сил и лишь слегка заплетающийся язык начинал немного мешать диалогу. Впрочем, если бы мы по этой причине потеряли бы дар речи, то легко объяснились бы жестами или как-нибудь иначе – до такой степени с каждой рюмкой мы становились ближе и понятней друг другу.
- Ну, в общем, решив для себя, что мне нечего терять кроме…как это у вас… говорят, то есть, блин, у нас… «собственных цепей» – двинул в центр Всел…да что ж сегодня такое…- в Москву я имел ввиду. В Литературном институте, куда меня потянуло в первую очередь, наглухо задвинули, говоря что, мол, нет ни способностей, ни тем более - таланта, бегло прочитав всего пару строк из моей поэмы «Бытие и Бесконечность». Ладно, думаю, Латунские, мать вашу так – ещё пересечемся – жизнь штука извилистая – поглядим, кто есть ху. Здорово они, г..гады, тогда ранили моё самолюбие, едва не смертельно. Одним словом, хлопнул я им дверью на прощание так, что выпроваживали меня с милицией. Такая у меня, Кузьмич, понимаешь, злость на весь мир и на себя обуяла, что хоть камни грызи. Мол, что ж это я совсем круглый дурак – быть того не может: вон их сколько кругом шастает - хоть штабелями складывай и ничего мир не сошёл пока с ума. И двинул я наперекор всем поганым ветрам судьбы в физико-технологический университет, сдал на одном дыхании с отличием экзамены, до сих пор удивляюсь как; и поступил на факультет р…ракетостроения и н…навигации.
- Молодца, Фёдор! - с характером значится, – уважаю, - одобрительно откашлялся Кузьмич, огромными затяжками вновь раскуривая въедливый, как нашатырь, самосад.
- Да какой там…характер, повезло, наверное, да и справедливости ради нужно отметить, что в группу был недобор – в перестройку, сам знаешь, профессия инженера стала не престижной, и в неё шли только одержимые идеей, мечтой, люди творческие коих и в лучшие времена было не много.
- Не скажи, б...брат, везёт тому, кто везёт, – как всегда мудро и лаконично резюмировал Кузьмич.
- Это да… И всё же, как говорится, нет худа без добра: я реально втянулся и по настоящему загорелся темой и вот уже лет двадцать занимаюсь ракетами, космосом и в итоге благодарен судьбе, которая меня вывела, что называется, в люди, предварительно приложив окаянным лбом о вразумительные стены провидения дабы не слишком задавался. Ну, в общем, так или иначе, но, именно в М…Москве я реализовал свой шанс. Хотя, конечно, кто его знает, что было бы останься я в районном центре… валенки валять, глядишь, если бы не спился, то и писателем бы каким-нибудь сносным заделался…
- Так то оно так…столица, всё такое… Да только, Федь, от судьбы не уйдёшь – будь ты в Москве или на Колыме. Вон дочурка моя, не путёвая, Надька–то, как подалось туда, так и мается всю дорогу. Уже два раза угораздило развестись, снимает крохотную комнатку на окраине, работы постоянной нет. То продавщица, то почтальонша, то уборщица, прости Господи… А ведь с медалью школу и текстильный техникум закончила, что блин…за с..сучье время такое настало…а, Федь? - взгляд Кузьмича потускнел и рассеялся в нескрываемой печали, а рука машинально потянулась к бутылке.
- Перемены, они, они Кузьмич, с..собаки такие – кусаются, - попытался я хоть как-то утешить старика. - Вон к..китайцы так прямо и говорят, мол, не дай вам…нам значится Бог жить в эпоху перемен…
- А когда жить-то раскудрить их так и эдак: то войны, то революции, то перестройки - только кое-как приладишься - б..бац опять беда на народ сваливается, вернее, сваливают – ну, что ты будешь делать. Всё терпим и терпим…сколько ж, Федь, можно: терпелка-то не бесконечная, а лопнет – снова бардак лет на двадцать… парадокс… Давай что ли…по м…маленькой…что б им, иродам верхним, в аду гореть не перегореть…
- Давай! – твёрдо подхватил я протестный настрой Кузьмича, решительно опрокинув очередную стопку.
Удивительно, но до сих пор отчётливо помню, блистательную и рекордную по времени, пусть и локальную - а кто ж тогда знал… победу своего организма над очередной атакой всё исцеляющего зелья.
- Я, Федь, на этом с…свете ничего уже не боюсь, а вот в последние годы тревожусь что ли… Ладно я, калач тёртый, где только за почти девяносто лет не бывал, одних войн пять штук на брюхе отползал, - наше поколение вообще ничем уже не прошибёшь, да и небо коптить немного осталось… А вот что с д…дочкой, а особливо с внучкой будет…и вообще со страной – сердце загодя болит, как думать об этом начинаешь…
- С…согласен….п…полная жжж …не определённость…то есть - с трудом вставил я фразу не найдясь сразу ответить что-либо более внятное и весомое соответствующее остроте поднятого егерем вопроса.
Возмущённо минут пять помолчали. Кузьмич снова закурил. Я же, привыкнув к ядрёному самосаду, едва в чувствах не сорвался и чуть не составил ему компанию. Тем временем в окошко начала бесцеремонно заглядывать, как мне тогда показалась, нагловатая Луна, словно прожектор, пронзая крыльцо и тем самым бессовестно вмешиваясь в наш тяжёлый разговор о не простых насущных проблемах.
- Ладно, Федя, не бери в голову: Бог не выдаст – с…свинья не съест, авось, всё и обойдётся - это я так… по-стариковски…причитаю… - оборвал разом, повисшую незримой нитью гнетущую паузу хозяин, резко встряхнув седой головой. - Сколько уж Россию хоронили, уж прах её могильщиков сгнил давно, а она Матушка…всё себе живёт нам на радость - несмотря ни на что! Еще повоюем, не дай Господь, в случае чего - чай не в первой! Давай за землицу, кормилицу нашу, Фёдор Фомич! Сей тост, сам знаешь, - Святой на Руси во все времена и во всех смыслах, какие б кощеи на её красоту и богатства неописуемые не зарились!
- Д…давай!!! – абсолютно осознанно поддержал я искренний порыв облагороженного Верой, Надеждой и Любовью к Родине Ивана Кузьмича Харлова, который, как оказалось позже – являлся Гвардейцем и действующим полным кавалером Ордена Воинской Славы своей, а теперь по воле рока … почти моей страны. Мы синхронно «съели» очередные ёмкости харловки внешне даже не поморщившись, показывая друг другу солидарность в поднятом вопросе и одновременно кукиш с кулаком невидимой, но как бы присутствующей вокруг нас заочно любой злой силе - мол, нас так просто без хрена не сожрёшь.
Как вы, уважаемый, Мудриус, понимаете – вашему покорному слуге, т.е. простите, – подчинённому дабы не ударить лицом в грязь перед благородной готовностью Кузьмича в очередной раз пожертвовать собой ради чистого и светлого будущего детей и планеты в целом - пришлось бросить на амбразуру последние остатки сил. После чего я, собственно, реально загустев, начал потихонечку, но определённо «плыть» всячески сопротивляясь неумолимому процессу опьянения. В конце концов, - успел я себя поймать на почти забытом патриотическом чувстве, - вся наша нынешняя, кажущаяся незыблемыми прогрессивность и цивилизованность, были также достигнуты не без малой толики подвига пращуров, осознанно пожертвовавшие собой в кровавую эпоху слома мракобесия первых Водолеев.
- Вот ты, Федь, учёный…скажи, неужели и в космосе всё так же? Ну, там марсиане всякие или ещё кто? Мы что ж на Земле одни такие, не путёвые, в этой …как её … В…Вселенной? – отчаянно пытаясь сфокусировать рассеянный взгляд на нарочито яркую Луну, как то философски холодно спросил уже изрядно хмельной хозяин.
- Да к…как тебе сказать, К..Кузьмич… - лихорадочно и в итоге безуспешно пытался я выстроить витиеватый ответ, застигнутый врасплох, казалось простым для меня вопросом. – В…вообще, по теории в…вероятности, но с…строго между нами…вы…, то есть…мы, хотел я сказать, прям беда какая - целый день п…путаюсь… земляне - не одиноки…но …это государственная т…тайна, тебе только как другу говорю…
- Ишь ты… – значит, существуют всё-таки чертяки эдакие, – неожиданно для меня спокойно отреагировал Кузьмич, на, казалось бы, сенсационное откровение из уст учёного в его глазах человека. - А я ведь, Федь, особо и не сомневался…как мол так: бывало прикидывал умишком - эвано звездищ скока Господь наворотил – ужас просто, пропасть сущая, ни в жизнь не счесть…и что б где-нибудь … не было каких-нибудь гуманойдиков завалящих…круглых или ещё какой иной, ч…чудной формы…- быть того не может. Ну, а далёко…они…от нас?