Флер вскарабкалась над головами воинов Хагена и могла видеть, что творится на выходе из горловины, где чувствовалась усиливающаяся сумятица, и слышался грохот топоров о щиты. О ужас! Свальвильда уже не было видно, а к горловине подоспели еще несколько защитников замка... Там образовалась большая рубка. Воины Хагена понимали, что их сейчас запечатают в горловине, как пробкой в горлышке бутылки…
-Флё-о-ор! – раздался такой душераздирающий вопль, что она чуть не свалилась со стены под ноги волнующимся воинам Хагена … Флер подняла голову и встретилась с бешеными взглядами воинов, которые пробрались на недостроенные перемычки.
-Измена! Измена! – разнеслось над ночным замком, - руки! У шлюхи Флер зеленые руки! Она открыла телепорт!
-Телепорт! Телепорт! Шлюха Флёр раскрыла телепорт!
«Я раскрыла телепорт, - подумалось Флёр, - это из-за меня кричат « измена». Это я совершила измену»….
Казалось, уже весь замок взорвался криком «шлюха Флёр раскрыла телепорт»… Об этом знали теперь все.
Флёр как во сне видела, что в нее целятся с перемычки, как раз прямо над ней. Тут-то она и разжала пальцы…
-Умри, гнилая сука!
Флёр оказалась под ногами людей Хагена, на нее свалилось чье-то подстреленное тело. Рядом еще кто-то рухнул. Сквозь шум в ушах слышно было, как градом грохнули щиты о щиты, люди заслонялись от стрел.… Кто тут рядом так знакомо скулит? А… шаман, которого тоже смяло метанием воинов. Флёр почему-то пнула его – то ли в отместку, то ли чтоб замолчал.
Шаман выпал из кучи малы, под которой оказалась оглушенная Флер. Внезапно и сама свалка прекратилась – то ли с нее вскочили, то ли сбросили чье-то тело. Она оказалась между двумя воинами, заслонившихся сомкнутыми щитами, снова загремевшими от стрел, посыпавшихся сверху. Шаман взвизгнул где-то сбоку, и в тот же миг Флёр ощутила какое-то покалывание в носоглотке и металлический привкус: творилось волшебство…
Воины над Флёр разняли щиты, и она увидела над собой опоры перемычек, окутанные каким-то странным малиновым свечением. Оно секунду плясало над деревом, а потом внезапно обратилось в настоящее пламя, уже разгулявшееся, которое затрещало досками перемычек. Плюнуло пламенем вниз, воины в тупике горловины шарахнулись вперед, сминая своих товарищей. Флёр ощутила свободное пространство вокруг себя: значит, люди Хагена пробили пробку из подоспевших защитников и выходят из горловины?
Да! Да! Они прорвались! Скоро они растекутся по замку… Или они победят, или ей не жить…
-Пожар! Пожар! Горим!
Впрочем, чего там кричать? Мощное пламя помчалось по стенам, охватывая деревянные перемычки. Защитники должны были быстро сбежать со стен во двор… Пора бы и самой Флёр выходить из горловины – сверху посыпались горящие куски дерева.
Но тут, гудя пламенем, со стены обрушилась часть перемычки! Прямо на Флёр! Она завизжала от ужаса, потом сообразила, что свалилось не на нее, а рядом, в двух шагах. Окутанная прозрачным плюющемся пламенем деревянная рама перекрыла для нее выход из горловины, загнала в тупик. Рядом кто-то выругался, а кто-то проскулил. Ругался Гуннар, скулил шаман. Они тоже оказались по одну сторону с Флёр от горящего короба.
Шаман не будь глуп подскочи в воздухе, как взлетел, и кинулся к призрачно колышущейся дымке погасшего телепорта.
-Куда? – выкрикнул Гуннар, - а ну назад, гнида!
Шаман наполовину исчез в телепорте, но Гуннар успел поймать его за ногу, выдернул скулящего шамана из ниоткуда и со злостью ударил топором, разбивая череп.
-Вот тебе и вся власть, крысеныш! – зло проговорил Гуннар, - конец твоего верха!
Гуннар еще что-то кричал о том, чтоб им не смел командовать какой-то высохший колдун да еще что тот не имел права бежать и отсиживаться от боя, на который посылает других, и что Хаген мертв и не придет к шаману на помощь… При этом он еще и еще прикладывал топором, превращая седую голову шамана в кровавое месиво.