Флер снова задумалась. Ричарду в графе не нравилось только одно — его повышенное внимание к Людмиле. Она наблюдала за развитием ситуации с забавным интересом, поскольку Петр так хитроумно вел свое наступление, что порой было трудно понять, кто из них двоих является предметом его страсти. Он повсюду сопровождал Флер, Людмилу и мадам Полоцкую, постоянно пытался войти к ним в доверие, применяя самые разнообразные уловки, так что было трудно определить, чьим кавалером он в данный момент является.
Ричард, вполне естественно, был убежден, что предмет обожания Петра — это Милочка, и ему не нравились чары русского поклонника. Но Флер чувствовала, что в отношении графа к Милочке слишком много легкомысленности, что напрочь исключало любые серьезные намерения. Она была почти уверена в том, что Петр просто хотел быть добрым ко всем окружающим.
Карев-младший без всяких видимых усилий сделался своим человеком в доме Полоцких, и к его присутствию настолько все привыкли, что он автоматически получат приглашение на любое семейное торжество. Флер забавлялась, наблюдая за ним на этих скучных вечерах, когда он пытался завоевать благосклонность солидных, всеми уважаемых дам, которые несомненно пришли бы в ужас, узнай они, чем он занимался в тот день утром. Петр был настоящим хамелеоном гостиных и чувствовал себя одинаково свободно, когда обсуждал с какой-нибудь дородной купчихой в атласном платье различные легкие недомогания или же, небрежно развалясь в семейной ложе Каревых в театре, оживленно беседовал с фрейлиной императрицы.
Он обладал удивительной способностью найти общий язык с любым человеком, приспособиться к любым обстоятельствам, поэтому производил впечатление ветреника, но неизменно был душой любой компании. Флер очень нравился Карев-младший, она находила графа забавным и смешным, и ей всегда было легко и приятно в его обществе. Она с удовольствием болтала с Петром, смеялась и подтрунивала над ним, никогда не обращая внимания на его мужские достоинства, полагая, что они не заслуживают ее внимания. Ей казалось, что у нее появилась еще одна очень милая подружка. В общении с его старшим братом она чувствовала себя совершенно иначе.
Флер вернулась к письму.
«…Скоро большинство состоятельных людей уедет на лето в свои сельские поместья, поэтому сейчас все спешат, один званый обед следует за другим, один бал сменяет другой.
Нас пригласили на бал к Каревым, и мы все возбуждены до крайности и сгораем от нетерпения поскорее увидеть прекрасный дворец, так как это весьма примечательное здание в Петербурге, одна из его достопримечательностей.
Мадам Полоцкая долго пребывала в сомнении, не зная, прилично ли принимать предложения от холостяка, но граф Петр заверил ее, что на балу будет присутствовать хозяйка — их старшая сестра Мария Васильевна. Я была сильно удивлена, что у него вдруг неожиданно объявилась сестра, о которой никогда не упоминал в наших разговорах ни младший, ни старший братья Каревы. Но, судя по всему, речь идет о сводной сестре, дочери их матери от первого брака. Она значительно старше его и, похоже, он не поддерживает особо тесных с ней отношений.
Когда нам прислали приглашения, я ужасно разволновалась, предстоящий бал несомненно станет самым грандиозным событием за время моего пребывания в России.
Я боялась совершить там какую-нибудь оплошность и опозориться. Но старая нянька Милочки, ставшая теперь ее горничной, успокоила меня. „Нечего беспокоиться, барышня, — сказала она, — не забывайте, вы были представлены самой королеве Англии“, — и ее слова развеяли мои страхи. Горничная Катя сшила мне великолепное платье. Здесь не принято пользоваться услугами портных, так как считается, что весь гардероб молодой леди должна шить ее горничная — от корсетов до шляпок…»
Флер задумалась. Нет, она не боялась встречи с Каревым-старшим, так как Петр сообщил, кроме всего прочего, что брат всю зиму провел в Москве, а оттуда собирался прямиком направиться в свое имение, расположенное возле Киришей, даже не заглядывая в Петербург.