— Да я же сказала — дружба между ними и то, что они обращались друг к другу «кузен». Символичный факт, так как указывает на большую дружбу, существующую между нашими странами, а это означает, что в будущем мы не станем военными противниками. Как он выразился, соперничество между нашими народами будет отныне ограничено рамками промышленности и торговли, а не военной областью с применением разрушительного оружия.
Венера вызывающе зашуршала газетой, а Флер, чувствуя, что слабеет, предприняла последнюю попытку найти твердую опору.
— Понятно, тетушка. Значит, он промышленник, правильно я вас поняла?
— Кто, дорогая?
— Новый кузен дяди Маркбая?
— У Маркбая нет никаких кузенов-промышленников! Как мне жаль Флер, что тебя там не было.
— Прошу прощения, но мне казалось, что вы сказали…
— Ничего подобного я не говорила! Я сказала, что его прапрабабушка была из семьи Тэлбот.
— Простите. Но я никак не могу взять в толк, при чем здесь дружба между народами.
— Потому что он, конечно, русский. Какая ты сегодня непонятливая, — проворчала, тетушка Эрси, возбужденная повествованием о генеалогическом древе.
Мы обязательно встретимся. Доверьтесь мне. Все теперь становилось на свои места с такой же уверенностью, как звуки в симфонии Моцарта. Флер чувствовала себя поразительно спокойной и миролюбивой, доброжелательно настроенной к своей болтливой тетушке и милому, легко поддающемуся внушению дядюшке Маркбаю.
— Значит, граф Карев будет на пикнике? — спросила она со счастливым видом.
— Я же об этом тебе твержу с самого начала, — уточнила тетушка Эрси. — Хотя не думаю, что многое получу от его общества. Твой отец наверняка заведет с ним скучнейшую беседу, и они проговорят весь день о своих глупых цветах.
Не успела Флер до конца понять ее интригующие слова, как в комнату вошел Диккенс и объявил, что к тетушке Венере с официальным визитом прибыла миссис Герберт. За ней, в установленном порядке, начали приезжать другие визитеры, и эту тему больше не затрагивали, пока тетушка Эрси не уехала, бросив колоду карт на список приглашенных.
Сэр Ранульф в тот вечер не вернулся из Чизвика. Это, правда, никого не удивило.
— Стоит ему склониться над микроскопом, как он утрачивает все следы цивилизации, — ворчала за завтраком на следующее утро тетушка Венера. — Теперь пусть сам о себе позаботится. — Однако она оставила записку Фредерику, в которой велела привезти Ранульфа с собой, если тот прибудет до его возвращения из парламента.
Флер в прежней шляпке покорно села на откидное место в карете напротив своей тетушки и мистера Полоцкого. Бакли рано утром ускакал на Обероне к Роухэмптон-гейт, где был назначен сбор всех гостей, — чтобы дать лошади возможность там немного отдохнуть.
— Конечно, вероятность того, что все окажутся на месте вовремя, весьма невелика, — прокомментировала тетушка Венера, когда они отъехали от дома. — Вот в чем загвоздка с подобными мероприятиями. Естественно, Эрси слишком долго прожила со мной вместе и не может быть пунктуальной, но если она пригласила такую изысканную публику…
План предполагал, что все встретятся ровно в двенадцать у городских ворот. Потом все, вместе с теми, кто запаздывал, должны были встретиться еще раз у Росяного пруда в Шин Коммон, где на два часа был назначен пикник. Но главный изъян такого замысла состоял в том, что, поскольку Ричмонд-парк находился приблизительно в десяти милях от Лондона, все участники праздника должны были выехать из дома около десяти часов утра, — но в столь ранний час представители высшего общества не вставали с постели со времени окончания школы.
Когда карета тетушки Венеры подъезжала к городским воротам, там, как ни странно, собралась уже довольно внушительная толпа. Джентльмены верхом, некоторые из них в военной форме, грумы держали за поводья лошадей, целая вереница карет, модные цилиндры и самые убийственные шляпки покачивались, словно цветы на ветру, когда собеседники наклонялись друг к другу поближе, чтобы от души поболтать.
Но для Флер существовал только один наездник, остальных она просто не замечала. Он укрылся в тени каштана, усеянного нарядными цветущими свечками. Это был граф Карев на красивой серой в яблоках лошади, которую он, очевидно, позаимствовал на день у своих друзей, так как такое великолепное животное нельзя было взять напрокат. Их глаза встретились, как только Флер появилась на виду. Когда карета подъехала к дереву, губы его расплылись в широкой улыбке, от которой она почувствовала себя легкой, как мыльный пузырь. Когда же он дотронулся черенком кнута до края шляпы, Флер показалось, что она вообще оторвалась от земли. Это был предназначенный ей одной жест приветствия и намек на их заговор. В следующие полчаса слышались лишь возбужденные голоса, радостные возгласы, сопровождавшие приезд новых гостей, взаимные извинения, и Флер никак не удавалось, повернуть голову в сторону человека, сидевшего на лошади в золотистой тени каштана, тем более, что она сама оказалась в центре всеобщего внимания. Дядюшка Маркбай, как всегда, был любезным и рассеянным, он то и дело спрашивал Флер об отце и тут же забывал, о чем спрашивал. Тетушка Эрси не жалела усилий, чтобы окружить племянницу самыми красивыми и достойными молодыми людьми, хотя не забывала и о других девушках.