— Поговорить с ним? О чем?
Ричард густо покраснел.
— О Милочке, само собой. Она — самая удивительная девушка в мире, и я…
— Погоди, погоди, остановись, — перебила его Флер, всплеснув руками. — Вы знакомы всего три дня.
— Какое это имеет значение, если тебе попадается не человек, а само совершенство?! — с серьезным видом ответил Ричард.
— Обычно нужно познакомиться с девушкой поближе, а потом уже заводить разговор о женитьбе.
— Мне кажется, что я знаю ее уже целую вечность. Мне ни с кем не будет так хорошо, я в этом уверен.
Флер сдержала улыбку — в конце концов, разве она не говорила то же самое о Кареве? Вполне естественно, она считала себя более опытной, чем брат. Она пережила серьезное глубокое чувство, а у ее младшего брата это всего лишь блажь, которая быстро пройдет. Поэтому ей нужно проявлять особое терпение к нему и доброту.
— Вряд ли папа посмотрит на все твоими глазами, дорогой, — мягко возразила она. — К тому же, он сейчас ни о чем, кроме своей экспедиции, не думает.
Он только разозлится из-за того, что ему помешали, надоедая с какими-то незначительными, на его взгляд, проблемами.
— Незначительными? Но она…
— Ангел, я верю, но ты прекрасно знаешь нашего отца. И для чего такая спешка? Тебе предстоит прожить здесь, в одном доме с ней, целых шесть месяцев. У тебя столько времени впереди.
Ричард загрустил.
— Ты можешь думать, что угодно, но такую красотку, как она, могут запросто увести прямо из-под носа. Если я не потороплюсь с предложением, ее могут обручить с кем-нибудь другим, и пиши пропало!
Флер многое могла сказать брату в эту минуту — сказать, что у него очень мало шансов, что отец не согласится на такой брак даже после продолжительного ухаживания, что прекрасная Людмила может иметь и собственное мнение на сей счет, о чем он пока ее не спрашивал, что, если она встретит другого за эти полгода, значит, у нее нет сильных и глубоких чувств к нему.
Но Флер ничего не сказала. Любовь слепа, — убеждала она себя. И как только они начнут выезжать в свет, Ричард влюбится в кого-нибудь еще, в такую же красивую девушку, и позабудет о своей замечательной Людмиле.
— Не переживай, все образуется к лучшему.
— Да, ты только говоришь, — недовольно пробурчал он. — Где тебе понять, что такое любовь.
Флер сидела в своей комнате с мадам Полоцкой. Обе они что-то шили. Наконец они остались одни. Милочка, на правах старшей дочери, занималась вместе с поваром Борей ежедневным осмотром кладовых, чтобы выяснить, какие припасы следует пополнить, Ричард, как предполагала Флер, несомненно, слонялся где-то неподалеку, надеясь нечаянно столкнуться с ней. Она боялась, как бы ее братец не впал в тоску. Это могло произойти в любой день. Отец уехал в экспедицию три дня назад. Они прожили в Санкт-Петербурге уже целую неделю, и Флер сильно сомневалась, что его влюбленность в Милочку протянет еще столько же.
Она попыталась пока выбросить из головы эти мысли, сосредоточив внимание на пришивании мелкими стежками кружев к новой ночной рубашке, которую сшила для нее умелая Катя. Одновременно она болтала с мадам. Полоцкая не знала английского, поэтому они разговаривали по-французски, и это обстоятельство, а также добрый, почти материнский взгляд Софи наполняли Флер чувством полной безопасности — она верила, что может безоглядно довериться ей, что она ее поймет и утешит. Ведь у нее не было матери в строгом смысле этого слова, и ее скрываемая до сих пор дочерняя любовь требовала выхода и, вполне естественно, могла излиться на эту добрую женщину с усталым лицом.
О чем обычно разговаривают дочери с матерями? — хотелось ей знать. А о чем говорят между собой муж с женой, возлюбленные. У Флер не было никого, чтобы полюбить по-настоящему, и она понимала это. Душевная пустота порождала в ней чувство собственной ущербности, словно она лишь набросок портрета, так и не законченного художником.
Мадам рассказывала ей об ухаживании за ней Полоцкого.
— Как только он меня увидел, то сразу же захотел на мне жениться и тут же сделал мне предложение. Глядя на него сейчас, трудно поверить в это. Но тогда он был страстным, импульсивным мужчиной и влюбился в меня с первого взгляда.
— Ну а вы? Тоже? — спросила Флер. Она еще никогда не получала такого удовольствия от разговора о любви с другой женщиной. Просто ей не доводилось беседовать на подобные темы.
Мадам, закончив стежок, оборвала нитку.