Но вот в третьем классе ко мне на перемене подошел Сережка Филимонов, наш самый хулиганистый одноклассник.
-Слышь, Гайзер, а ты, правда, жидовка? - спросил он.
-Нет,- возмутилась я,- какая я тебе жидовка,- я такая же, как все, обычная. А кто такие эти жидовки, ты знаешь?- в свою очередь спросила я.
Сережка растерянно почесал голову.
-Ну, батя говорил, что жиды во всем виноваты, они жадные, носатые и с черными кучерявыми волосами. А бабушка сказала, что они этого продали, как его, ну Христа вроде. И сказала, что твой отец тоже жид, хоть и сапожник.
-Неправда! – заплакала я,- сам ты жид, и родители у тебя жиды!
-Ах, ты еще и обзываешься!- закричал Сережка и больно дернул меня за косу. В ответ я расцарапала ему лицо ногтями. Когда учительница зашла в класс у нас была боевая ничья. Я убирала в портфель порванный фартук, а Сережка, оторванный воротник рубашки. Инга Николаевна во время урока периодически кидала взгляды на расцарапанную Сережкину рожу, но так, ничего и не сказала.
Дома я первым делом убежала к папе в мастерскую. Он, как обычно, сидел на табурете в своем кожаном фартуке, перед надетым на лапу сапогом. Рот у него был полон деревянных гвоздиков, которые он заколачивал в подошву, как из пулемета.
-Папа!- закричала я,- меня сегодня назвали жидовкой! Скажи ведь я не жидовка, правда? И ты тоже не жид?
Папино лицо, стало серьезным. Он снял гвоздики изо рта и аккуратно положил их на столик. Потом снял фартук и посадил меня на колени.
С минуту, крепко прижав к себе, он гладил меня по голове, потом вздохнул и начал говорить.
-Леночка, это не совсем так, но в тебе течет моя кровь. Да я еврей, так по-настоящему называется моя национальность. Слово жид придумали те, кто по каким-то причинам не любит нас. Я предполагал, конечно, что когда-нибудь ты услышишь эти слова, но надеялся, что это случится не сейчас.
Да, ты наполовину еврейка и наполовину русская. Так получилось. Тебе в жизни придется еще не раз услышать слова пренебрежения. Но ты всегда повторяй про себя, говорите, что хотите, я сама все про себя знаю и уверена, что отношусь к одному из самых древних и умных народов Земли.
-Я шмыгнула носом и спросила:
-А ты не врешь, действительно мы самые умные и древние, может, ты сказал это, чтобы я не плакала?
Папа засмеялся.
- Как народ в целом, так и есть. Ну, а как отдельные люди, бывает по всякому. Есть умные, есть не очень. Вот твой папка, к примеру, работает сапожником и вполне доволен своим занятием. Мой двоюродный брат играет в симфоническом оркестре, моя тетка - портниха. Но обувь они все заказывают у меня.
-Все понятно, - воскликнула я,- ты самый нужный мастер,- ведь без обуви никто не сможет ходить по улице.
Ты доча не поняла,- терпеливо начал объяснять папа,- все люди хороши на своих местах, там, где могут раскрыть свои таланты. Надеюсь, что когда-нибудь и ты станешь уважаемым человеком в своей профессии.
-А тогда меня не будут больше обзывать жидовкой?- вернулась я к тому, с чего начала.
Папино лицо вновь стало хмурым.
-Леночка, надо привыкать к тому, что всегда может найтись человек, который попрекнет тебя твоим происхождением. Не нужно ссориться, ругаться, надо быть выше этого. Учись на отлично, окончи школу на пятерки, и ты всегда сможешь найти себе место в жизни.
-Папа, а как получилось, что мама на тебе поженилась? Она знала, что ты жид?- простодушно полюбопытствовала я.
Отец усмехнулся в густые усы.
-Не поженилась, а вышла замуж. Конечно, она все знала. Но ей это было неважно. Мама относится к тем хорошим людям, кто не оценивает людей по национальности. Ты же знаешь, что мы познакомились в госпитале, сразу после войны. Я лежал там с тяжелым ранением, а она работала санитаркой.
-Да, мне мама рассказывала,- она говорила, что ты был там самым красивым пациентом,- перебила я его,- ей еще твои черные усы очень понравились.
-Ну, вот видишь, ты все знаешь,- сказал папа и встал с табурета, держа меня на руках,- а сейчас давай мое солнышко, пошли обедать, мамка сегодня готовила фаршированную щуку.
-Ура!- закричала я и зажурилась от удовольствия прижавшись к колючей папиной щеке,- поехали есть рыбу –фиш.