— Это почему? — нахмурилась терзаемая смутными сомнениями Гермиона. — Я пыталась выложить для надписи рамочку из сердечек и амурчиков телами бывших одноклассников, но они расползались, и вышло криво?
— Если бы, — Малфой погрустнел ещё больше и застыл с выражением такой глубокой скорби на лице, что смутные сомнения превратились в уверенность. Гермиона обвела комнату беспомощным взглядом, мысленно умоляя всех богов, чтобы она просто испортила его любимый гобелен.
— Понимаешь, милая, — Рон встал с кровати, подошёл к ней и бережно приобнял в попытке успокоить. — В самый разгар празднования ты решила, что для увековечения нашей дружбы и в честь годовщины победы нам стоит сделать одинаковые татуировки. Вроде как у магглов есть такой обычай.
— Есть… у некоторых, — подтвердила Гермиона слабым голосом, но потом набралась смелости и спросила: — И мы сделали?
— Так как адреса специального заведения никто из нас не знал, время было уже позднее, а темой твоей научной работы были тёмные метки…
— Только не говори, что я поставила нам всем тёмные метки, — взмолилась Гермиона, чуть не плакавшая от стыда.
— Нет, — успокоил её Рон, но глаза при этом отвёл. Немного помолчав, он признался: — Модифицированную. И не всем.
— М-м-модифицированную?
— Ага, ты на коленке быстренько что-то посчитала и уверила нас в полной безопасности заклинания, — охотно просветила её Джинни.
— И вы поверили? — оторопела Гермиона.
— У тебя не бывает осечек, — пожал плечами Рон. — А вот насчёт художественной ценности сомнения были. Мы подумали, и ты решила, что тренироваться лучше на Малфое.
— Первый блин, как известно, комом, а его не жалко, — меланхолично заметил Гарри. — Малфой, покажи.
— Не буду, — упёрся тот. — Хватит с меня позора.
— Дело твоё, конечно, — не стал спорить Гарри. — Только не забывай, что ей и трезвой лучше не возражать.
— Знаю, — Малфой выразительно потёр челюсть (Гермиона невольно смутилась, вспомнив третий курс, на который он намекал), расстегнул мантию и обнажил свою тощую бледную грудь.
— Что это? — она даже подвисла на секунду, но её тут же захватил исследовательский азарт. — Дракон? Мантикора? Ктулху? Кошмар абстракциониста? — Затем Гермиона почесала затылок и признала: — Какой ужас…
— Ужас, — согласилась Джинни, остальные яростно закивали. — Но ты утверждала, что это дракон.
— А почему он такой… такой… — Гермиона помахала руками, пытаясь подобрать цензурное определение, — разноцветный?
— А это радужный дракон, — буркнул недовольный Малфой и запахнул мантию.
— Но таких не существует!
— У тебя несколько устаревшие сведения, — сказал Рон мягко и чуть крепче сжал её плечи. — Один идиот вчера от расстройства попытался использовать этот аргумент. Короче, зря он тогда рот раскрыл.
Малфой изобразил оскорблённую невинность, но промолчал.
У Гермионы в голове не укладывалось, что она могла сотворить целого дракона. Как?! Хоть бы это была временная трансфигурация.
— И где он сейчас? — она малодушно понадеялась, что тот уже исчез сам собой, благо, нигде в обозримом пространстве ничего похожего не наблюдалось.
— Где-то в глубинах парка. Отсыпается, — сообщил Малфой и задумался на несколько секунд. — Надо бы приказать эльфам доставить ему воды; надеюсь, у нас найдётся корыто подходящего размера, а то мне ещё дорог мой дом.
— Дракон что, тоже пил? — безнадёжно простонала Гермиона. Гарри и Рон только развели руками, а Джинни кивнула.
— Куда б он делся… — во взгляде Малфоя ей почудилось злорадство, неожиданно сменившееся жалостью. — С его внешностью и я бы запил по-чёрному, а вы, госпожа министр, были весьма категоричны на этот счёт: дракон тоже имеет право выпить.
— А что не так с внешностью? — устало вздохнула Гермиона.
Рон указал пальцем на грудь Малфоя:
— Идеальное сходство.
Она содрогнулась и твёрдо решила подумать об этой проблеме когда-нибудь потом.
— Ладно. Так что там с остальными татуировками? И не говорите мне, что я материализовала целый бестиарий! — В ту же секунду до Гермионы дошло: они ведь могли и правда не сказать, даже если она на самом деле это сделала. — Я ведь не материализовала целый бестиарий, отвечайте? — потребовала она тонким от напряжения голосом.
— Нет, не волнуйся так, — успокоил её Гарри. — Я должен был быть следующим, потому что «герой и всегда первым встречаю опасность», а любимому мужу ты хотела рисовать уже с полной уверенностью в результате, — он сделал эффектную паузу.
— Но тут как раз заявились авроры, благослови их Моргана, — закончила милосердная Джинни с широкой улыбкой.
Выдохнув с некоторым облегчением (изуродовать друзей и мужа ей помешали, а Малфоя и правда не жалко), Гермиона слегка обмякла в объятиях Рона и послала ему благодарный взгляд — поддержка ей сейчас была просто необходима, но тут в её голову просочилась здравая мысль. Она отстранилась и, уперев руки в бока, требовательно спросила:
— Что же вы меня не остановили? Пусть не сразу, но когда это перешло всякие границы?!
Её голос становился всё громче с каждым словом, и в нём явно слышались истерические нотки.
— Кажется, я уже говорил, что ты невероятно быстрая, крайне убедительная… — начал Рон спокойно.
— И знаю много заклинаний! — раздражённо перебила Гермиона, но весь её запал как-то разом иссяк, уступив место унынию.
— А ещё мы тебя слишком сильно уважали в тот момент, — смутился Гарри и принялся теребить полотенце. — Ты не подумай, мы тебя всегда уважаем, — быстро добавил он. — Рон, подтверди.
— Точно. А я вообще на всё согласен, что ты предлагаешь. Всегда, — внезапно признался тот и покраснел.
— Жалкий подкаблучник, — процедил Малфой, демонстративно отвернувшись.
— Завидуй молча, — на удивление добродушно посоветовал ему Рон.
Довольная Гермиона ласково ему улыбнулась и нашла в себе силы для решительных действий.
— Что бы там ни было, сейчас главное — свадьба, — не терпящим возражений тоном объявила она. — И первым делом мы нейтрализуем последствия Конъюктивитуса. У меня как раз есть нужная настойка. Акцио, сумочка.
Подойдя к Гарри, Гермиона забрала у него уже почти сухое полотенце и уточнила: