Меня начинает тошнить, когда он встает со стула и направляется к моей назойливой подруге. Мой взгляд перескакивает между ними, и я в растерянности пытаюсь понять, в какую передрягу попала. Боже мой, только бы он не начал танцевать с ней тоже, это было бы очень неловко! Более того, она бы его даже не оттолкнула.
Я бы тоже не стала, но это уже другой вопрос.
Когда он проходит мимо моего столика, я поворачиваюсь и натягиваю капюшон на голову в отчаянной попытке не быть замеченной, сердце бешено колотится.
Моя голова пытается представить худший сценарий. Тот, где меня исключат, Лилия возненавидит меня, и мне придется вернуться домой, к отцу и его маленькому дьяволу.
Нет, нет, нет. Совершенно ужасный сценарий. Я не могу.
Когда я, наконец, снимаю капюшон, мистера Кейда уже нет. Я выглядываю из-за кабинки, убеждаясь, что его нигде не видно. Короткий проблеск победы быстро гаснет, когда я замечаю, что Марисса и Темноволосый тоже исчезли.
Дерьмово дерьмовое дерьмо!
Спеша, я выпрыгиваю из кабинки и направляюсь туда, где они танцевали всего несколько мгновений назад. Кто-то хватает меня за запястье, и я оборачиваюсь, видя блондина, Джордана.
Когда я смотрю на свою руку, он отпускает ее и поправляет очки.
— Все в порядке?
— Моя подруга… Ты не видел, куда она пошла?
— В сторону туалетов, кажется.
Я поворачиваюсь и несусь к женскому туалету, врываясь внутрь. Быстро осмотрев под дверцами кабинок, я понимаю, что там никого нет. На всякий случай я открываю каждую дверь, находя лишь пустые, ужасно грязные унитазы. На выходе я вижу широкую спину мистера Кейда, который удаляется через бар в противоположном направлении.
Ну же, Марисса!
Через щель в двери мужского туалета я зову ей. Никакого ответа.
Светящийся знак выхода привлекает мое внимание, и я тороплюсь к нему, выходя в темный, мокрый от недавнего дождя, переулок. Звуки стонов ведут меня к мусорному контейнеру.
Осторожными шагами я обхожу его, прикрывая нос от ужасного запаха чего-то, гниющего внутри.
Надеюсь, это не труп.
С другой стороны контейнера я нахожу Темноволосого, стоящего лицом к стене. Ягодицы его обнаженного зада быстро сжимаются. Расставленные колени Мариссы обхватывают его ноги, ее рука двигается под юбкой, а голова отскакивает от его паха.
— Да, вот так, шлюха. Играй с киской, пока я трахаю эти красивые губы, — Темноволосый издает рык и толкается сильнее.
— Эй! — на волне адреналина я бросаюсь к ним. Темноволосый отскакивает назад, его член торчит из-под штанов. — Что за черт?
— О, Боже, Би, — Марисса вытирает рот тыльной стороной ладони, и я осознаю, что происходившее только что было обоюдным. Гнев подавляет мое унижение, заставляя щеки гореть. Качая головой, я резко разворачиваюсь и иду обратно по переулку к парковке, топая ногами.
Идиотка. Я такая идиотка.
— Один напиток, говоришь? — бормочу я, сжимая руки по бокам в кулаки.
— Би! Подожди!
Как только ее рука касается моего плеча, я оборачиваюсь, готовясь нанести удар.
Марисса отпрыгивает назад, поднимая руки вверх.
— Ого. Ты злишься. Понимаю.
— Действительно ли ты понимаешь? — я хотела бы иметь смелость дать ей пощечину, но опускаю кулак.
— Просто… дай мне десять минут, хорошо? Десять минут, и мы уедем, — она засовывает руку в карман юбки и достает ключи от машины. — Я расплачусь за наши напитки и встречу тебя у машины. И куплю закуски для нашего марафона по Гарри Поттеру?
— Если ты не выйдешь через десять минут, я уеду без тебя. Ненавижу возвращаться в общежитие втихую.
Уголок ее губ поднимается в улыбке.
— Значит, ты все-таки задерживалась после комендантского часа.
— Один раз. И мне это не понравилось, как я уже говорила. Так что, пожалуйста, поторопись.
— Обещаю.
Ага. Конечно. Я наблюдаю, как она убегает обратно в переулок, и, поворачиваясь в другую сторону, чувствую, как мое зрение начинает плыть. Тряся головой, я иду к машине и спотыкаюсь о бордюр, удерживаясь за капот другой машины. Что за черт? Предметы вокруг кружатся и качаются, а колени подкашиваются.
Что со мной?
Опираясь на машину ради равновесия, я осматриваюсь в поисках седана Мариссы и нахожу его на заднем ряду. Пытаюсь сделать шаг, но земля стремительно приближается ко мне, а желудок поднимается к груди от падения. Острый гравий впивается в нижнюю часть моего подбородка, и я, постанывая, переворачиваюсь на бок, чувствуя, как в горле поднимается тошнота.