— Расслабься, он даже не видит, где ты сидишь, — все еще наблюдая за ним, она качает головой. — Вот так выглядит мужчина, который будет тебя трахать так, как надо.
Официантка возвращается, ставит наши напитки на стол и смотрит в сторону бара, вероятно, на мистера Кейда. Когда она уходит, я замечаю легкое кокетливое движение ее волос и появившуюся изящность в ее шаге.
— Понятно, почему ты предпочитаешь оставаться в кампусе. Я бы поставила себе цель оказаться в его постели до конца учебного года.
Я качаю головой и рискованно выглядываю из-за края кабинки, чтобы увидеть, как он заказывает напиток.
— Он не такой. Честно сказать, он довольно угрюмый. Я пыталась пригласить его на кофе под предлогом учебы. Он прямо сказал – нет.
Марисса фыркает и наклоняется вперед, всасывая соломинку, чтобы сделать глоток своего напитка.
— Ты шутишь? Это делает его еще горячее.
— Спасибо, — я делаю глоток Колы, смывая горький комментарий на кончике языка.
— Он не то, чтобы отшил тебя. Он просто угрюмый. И наверняка жестко трахается.
Боже, как бы мне хотелось, чтобы она перестала об этом говорить. И так достаточно тяжело видеть его каждый день на занятиях, зная, что он недосягаем. А образы, которые она рисует в моем воображении, заставляют меня скрещивать ноги под столом. Вероятно, он действительно трахается жестко, как она изящно подметила, и тот факт, что у меня мало опыта в этом, только разжигает мое любопытство. Мурашки бегут по моей шее, когда я представляю себя согнувшейся над его столом. Я делаю еще один глоток напитка, чтобы унять жар, разгорающийся в моем животе.
— У него есть девушка? — спрашивает Марисса, проводя кончиком соломинки по губам. Ее мысли очевидны. — Хотя это не имеет значения. Я бы без всяких сожалений отказалась от своих моральных принципов и гордости ради возможности назвать его папочкой хоть на одну ночь.
У нее всегда была слабость к мужчинам постарше, еще с тех пор, как мы были детьми, когда она впервые сказала мне, что мой отец горячий. Мерзость.
— Понятия не имею. Никогда не видела его с кем-то. Но странно, что он здесь.
— Почему это?
— Не знаю, — я тыкаю кусочек льда соломинкой, вспоминая, как два дня назад видела его, проходящего мимо художественного класса, пока я рисовала.
— Просто чувствую… — я покачиваю головой и фыркаю. — Ладно, забудь. Это глупо.
— Я решу, что глупо, а что нет.
— Мне кажется… будто он иногда наблюдает за мной? Не знаю, он просто всегда где-то рядом, куда бы я ни взглянула. Но только периферийно. Вот как сейчас, он у бара, а мы здесь, и он даже не знает, что я тут, понимаешь, о чем я? Это похоже на чувство, когда тебе кажется, что за тобой кто-то следит, а потом оборачиваешься, и там просто прохожие, занимающиеся своими делами, но ты уверен, что за тобой наблюдают.
Сузив глаза, она медленно кивает, будто я сказала что-то более глубокое, чем на самом деле, и я задумываюсь, не подействовал ли на нее уже алкоголь.
— Это как-то жутко. Но в то же время возбуждающе. Сталкеры – это сексуально.
— Я не говорила, что он за мной следит. Это странно. И отталкивающе.
С ироничной улыбкой, она наклоняется вперед, поднимая бровь.
— Ты хочешь сказать, что, если бы он удерживал тебя в заложниках, привязанной к кровати, ты бы не почувствовала ни малейшего прилива возбуждения?
Одно это предложение заставляет меня сжать ноги сильнее.
— Ты слишком много читаешь темных романов.
— Тебе тоже стоит попробовать. Многое узнаешь, — она подмигивает, хитро улыбаясь, и делает глоток своего напитка.
— Что, например?
Размышляя, она качает головой взад-вперед.
— Например, недавно я прочитала роман про серийного убийцу, который связал девушку стяжками. Она использовала шнурки от обуви, чтобы освободиться. Полезно, позволь сказать, — ее немного невнятная речь заставляет меня взглянуть на ее уже наполовину выпитый напиток.
— Роман про серийного убийцу? Разве это не оксюморон? Серийные убийцы – психопаты. Они не влюбляются.
— Неправда.
— Ты знаешь про тех девушек, которых убили?
— Ладно, не все психопаты влюбляются. Некоторые действительно больные, — она делает еще один глоток, и я внезапно начинаю в уме подсчитывать процентное содержание алкоголя. Я явно слишком зациклилась на этом. Или просто паранойю, зная, что мой учитель сидит за барной стойкой, а мне как-то нужно вернуться в общежитие.
Ее взгляд снова скользит в его сторону, и при легком движении ее языка я тоже невольно смотрю на него.
— Мистер Кейд хорошо обращается с ножами, — говорю я, замечая кобуру на его бедре, где, вероятно, находится один из тех огромных ножей, которые наверняка могут разрезать кору дерева. Можно ли вообще приносить нож в бар? — Я однажды наблюдала за ним. За Спортивным Центром.