– Почти уверена.
– Почти, – повторил он, – значит, сомнения все же есть. Вспомните, кто посылал вам угрозы в последнее время, до того как вы сменили адрес, оборвали старые контакты и ушли в свое писательское подполье?
Вика задумалась. Последним, несомненно, был Семибратов-старший. В тот раз ее телефон так же изъяли, а когда вернули, она сразу же поставила новую сим-карту и съехала из квартиры, которую снимала, пока работала учителем. На предложение матери и сестры, которые предлагали ее поселиться у них, Вика ответила отказом. Подвергать их опасности она не могла.
– Разве нельзя проверить мой номер старый, кто последним писал или звонил на него?
– Четыре года прошло, телефонные компании не хранят данные дольше тридцати дней, увы. Поэтому я рассчитывал на вашу память.
Вика усмехнулась. Она и сама не часто на нее полагалась, потому везде, где бы она не сидела с ноутбуком, лежали стопки бумажек, блокноты, ручки и карандаши.
– Моя психотерапевт считает, что я слишком рассеяна, как старушка в девяносто и запоминаю лишь то, что вызывает яркие эмоции, будь то радость или испуг. Какие-то моменты я помню четко, а какие-то выпадают вовсе или остаются в памяти смутными обрывками. Почему вы так уверены, что этот неизвестный непременно из моего прошлого? На вашем месте, я бы поискала, что могло привлечь в этот дом грабителя.
Власов вытер рот салфеткой и откинулся на спинку стула.
– Нет у меня вариантов. Но у нас много фактов, доказывающих, что грабитель не копается в ценностях хозяйки дома, а прямиком идет в сторону вашей спальни. Будь он грабителем, его не остановила бы дверь.
– И что это значит? Что ему нужно что-то, что находится в моей комнате? Но там ничего ценного, я уже проверяла. У меня даже книжного шкафа нет, где мог бы прятаться сейф или тайник. Голая комната с кроватью и креслом.
– Я послал запрос о местонахождении отца того парня, которого посадили…
– Он тоже сидит, – быстро ответила Вика, не желая говорить об этой семье. – Сначала суд был над младшим, потом над старшим. О старшем я ничего не знаю, где он и насколько, а вот младшего посадили до конца его дней. Что не может не радовать.
– Вы не следили за судами, откуда все знаете?
– Сестра рассказывала. Знать мне ничего не хотелось, да и сейчас не хочется. Но я уверена, выйди они на свободу, я буду знать об этом от нее.
– Срок старшего подходит к концу. Да вы итак это поняли, Ким упоминала о пяти годах.
– Маловато, – Вика скрестила руки на груди и откинулась на спинку стула. – Вам бы сообщили, выйди он раньше, ведь так? Вы же должны знать о таком?
Власов покачал головой.
– Его делом занималась другая следственная группа, другой район, я лишь могу запросить сведения. Адвокат у него был хороший на суде, не исключено, что тот мог его вытащить.
– Он держал меня взаперти, изуродовал все тело, – удивленно сказала Вика, на глазах выступили слезы обиды, – неужели его могли отпустить раньше?
– Я не говорю, что это так, но хочу знать точно. Не стоит волноваться. Я почти уверен, что он просидит свои пять лет от звонка до звонка.
– А младший? Ему не отменят его пожизненное?
– Он мертв.
Вика поежилась. Об этом она слышала впервые. Новости о нем Рита не сообщала. Скорее всего, она знала о его смерти, но не стала ей говорить.
– Даже не скажете ничего?
– Мне не жаль его, если вы об этом. Как он умер?
– Погиб во время побега с еще одним заключенным, – охотно ответил он.
Если Руслан был мертв, а Семибратов все еще отбывал свой срок, то фигура грабителя становилась еще более загадочной, если целью было именно добраться до нее, а не до ценностей, которые можно продать. Вслух она этого не стала говорить, но была рада, что Власов остался у нее. Вика выделила ему подушку и плед, а сама отправилась в мансарду. Следователь остался в гостиной, со своей книгой, которую намеревался, по его словам, закончить к утру следующего дня.
Вике не хотелось переживать вновь ужас прошлой ночи, но, если ночной гость (кем бы он ни был) явится снова, она уже не будет местной чокнутой с галлюцинациями, запивающая антидепрессанты алкоголем. Ведь именно за нее приняла ее коллега Власова.
До ночи она не спускалась вниз, лишь перед сном заскочила в гостиную, чтобы пожелать доброй ночи.
– Я бы посоветовал вам и сегодня запереть дверь, пусть это и не так надежно, как хотелось бы.