– Вы поговорили с ними всеми? Я имею в виду соседей, домработницу.
– Да, со всеми в отдельности. Ольга спит в берушах. Иван первый услышал крики за окном, после проснулась и его жена. Насчет мальчишки не знаю, его мы не допрашивали, как понимаете, за ненадобностью. Мы даже заглянули к вашему соседу справа. Кажется, он художник. Впускать нас в дом он отказался, но мы поговорили через дверь. Он глуховат, сразу видно, что в возрасте, а жизнь за стенами дома не воспринимает. Даже если он слышал ваши крики ночью, он не сказал об этом. Сказал, что крепко спал, и даже не знал, что ваша подруга с семьей уехали. Кстати, с семьей вашей подруги он тоже незнаком. Уверяет, что видел несколько раз домработницу, когда та копалась во дворе, из окна своего дома. Также видел хозяина дома, Алексея, когда тот уезжал и приезжал с работы.
– Женя, кажется, говорила, что он нелюдимый. Да и сомневаюсь я, что это соседи.
– В поселок никто не мог бы проникнуть извне.
– И на старуху бывает проруха, – возразила Вика. – Пусть их там трое, но не все же время они пялятся в мониторы.
Власов пожал плечами.
– Вы не представляете уровень мании преследования местных. На каждой из дорог, ведущих сюда, стоят не только камеры, но и датчики движения. Едва ли не в каждом доме есть свои камеры и датчики.
– И вы до сих пор не знаете, кто ко мне пробирается по ночам? Как так?
– Не все дома еще жилые, – пояснил он. – Но сейчас все проверяется, просматриваются записи с работающих камер, отслеживаем телефоны, которые были в сети в эту ночь в этом районе, помимо тех, кто живет в поселке.
– Но почему только в эту? Или вы, как и ваша коллега, не верите мне?
– Ким не доверяет вам не потому, что вы сидите на таблетках, а потому, что ей так проще отмахнуться от ваших страхов. Ваша болезнь, по ее мнению, лишь отговорка, чтобы отгородиться от мира. А люди, которые боятся или сторонятся других – в каждом шорохе видят угрозу для себя и своего покоя. Так она считает.
– Откровенно, – хмыкнула Вика.
Власов внимательно посмотрел на нее, словно решался, стоит ли говорить или нет, затем все же спросил:
– Я знаю, что вам предлагали программу защиты для свидетелей, но вы отказались, почему? Смены домов, номеров и круга друзей не всегда решают проблему.
– Эта программа предусматривала, что я больше никогда не увижу мать и сестру. Мне не подходит это. Я бы не смогла лишиться еще и их. Да и дело было громкое, журналисты за мной по пятам ходили, моя фотография во всех более-менее крупных изданиях засветилась. Вы можете мне сказать наверняка, что поселись я хоть на северном полюсе, меня не узнает какой-нибудь белый медведь? И тогда снова наедет пресса и прощай программа защиты. Так как, убедите меня, что я неправа?
– Обычно это хорошая возможность для людей, которых преследовали. Жаль, что вас не сумели убедить в этом.
– Они бездарно вели расследование, так же бездарно защитили меня от Семибратова, когда я только вышла из больницы.
Власов хмыкнул.
– Вы не особо доверяете органам.
– Нет, скорее уж совсем не доверяю. Единственный плюс – они сумели отгородить меня от своры журналюг.
– Но раз уж я остался тут в качестве личной охраны, – начал было Власов, но Вика перебила его:
– Это была ваша идея.
– Да. Я сам проверю на ночь все двери и окна. Так же оставлю открытой заднюю дверь.
– И меня в качестве приманки?
– Вы будете в безопасности.
Вика сомневалась в этом.
– Это не самая лучшая идея. Когда в качестве приманки выступает человек, ему обычно предоставляют больше охраны.
– Я досконально изучил весь дом за ночь и прекрасно ориентируюсь в нем в темноте. Бояться абсолютно нечего. А если сюда набежит толпа полиции, преступник и носа не сунет, особенно, если учитывать, что он может быть местным.
– Сомневаюсь в этом. Тут живут одни богачи.
– Верно. Слева от вас живет банкир, его семья сейчас за границей, справа тот самый художник. Позади вас дом пока нежилой, как и два по бокам от него. Дома на той улице вообще плохо продаются, из-за того убийства. Все прочие либо на отдыхе, либо такие же затворники, как и вы. Пожалуй, ваша соседка тут единственная общительная дама.
– С ней мне повезло.
– Вы так думаете? – удивился Власов. – Вы едва знаете ее, сами говорили.
– Верно, – призналась Вика, – но она знает мою историю. Если я доверяю человеку, обычно это неспроста.
– О том, что вы были под следствием, она тоже знает?
Вика хмыкнула. Конечно, они откопали с Ким все ее грязное белье.
– Дело до суда не дошло, было прекращено. Меня «попросили» уволиться из школы, и это все, что я потеряла в итоге. Если не считать покоя и психического здоровья.