– Он останется на свободе, потому что невиновен ни в чем, – вставила свое слово Ким.
– Для постороннего человека, вы очень уж печетесь об этом человеке, – заметила Вика и открыла парадную дверь. – Калитку открывать не буду, вы ведь знаете, где там лазейка, гражданин следователь.
Даша прошла мимо него и направилась в сторону ворот, Власов же задержался.
– Это была не моя идея, чтобы она занималась этим расследованием наряду со мной, этого потребовал начальник, и тут я бессилен. Ее впрягли в эту работу, и теперь, пока она не выведет вас на «чистую воду», не успокоится. Мне тоже это не нравится, но порой полезно иметь и противоположное мнение, чтобы прийти к истине.
– Так займитесь убитым охранником. Обещаю, звонить вам больше не буду, раз мои жалобы так допекают ее.
– Я хочу вам помочь, но мой шеф не в восторге, что я занимаюсь вашим делом, считает, что дела нет, так как нет улик. Есть только убийство, но оно произошло не в этом доме. По его мнению, я зря трачу время, и участие в нем Ким – его условие.
– Подсиживает вас?
– Вроде того. Поймите, я единственный, кто верит вам, остальные поставили крест. Не будь у вас личного психотерапевта, все выглядело бы иначе, для Ким – в том числе, и отношение было бы иным.
– Не произойди со мной всего, что было четыре года назад, психотерапевт бы мне не потребовался, но сейчас это факт и его никуда не деть. Я никогда не хотела такой жизни для себя, и не моя вина, что все происходит именно так, а не иначе.
– Скажу только, что с Натальей вам повезло.
– Похоже на зависть, – усмехнулась Вика, вызвав улыбку у Власова.
Он согласно кивнул. По его мнению, пока он не поймает того, кто пробирается непонятным образом в дом, Ким будет сомневаться в его существовании.
– И что мне делать? Притвориться, что ничего не было? Что в дом не забирались и мне не звонили?
– Следов взлома нет, угрожать он вам не угрожал.
– А как же дверь?
Власов пожал плечами.
– Найдите доказательства, что он был тут.
– Этим должны заниматься вы.
– Тогда уезжайте. Здесь вы в опасности.
– Я не могу. Во-первых, нет уверенности, что в моем доме все не продолжится, а во-вторых, я обещала Ане.
– Ценой своей жизни? Установи ее безрукий муж хоть что-то в этом доме как надо, мы бы давно знали кто он, натыкали его физиономией в его же собственную рожу на видео с камер и заперли на долгие годы.
И тут Вика вспомнила. Она задрала голову, уже открыв было рот, но обнаружила, что фотоаппарат пропал. Как бы она не старалась спрятать фотик, Семибратов увидел его, и забрал с собой. Вика рассказала обо всем следователю. Он поднялся на стуле и заглянул на шкаф. Детская вязаная шапочка осталась лежать там, а дорогой фотоаппарат пропал.
– Считаете, он увидел его и забрал с собой? Зачем?
– Я поставила его на запись перед тем, как пойти спать. Хотела узнать, кто шатается по дому по ночам. Кажется, теперь нет сомнений, кто именно, но доказательства он унес с собой. Вы должны обыскать его дом, у него мой фотик. И на нем – нужные вам и мне доказательства.
– Стоило укрыть его надежней. В нем была лишь запись этой ночи?
– Фотографии, мои, Скотча, всякие одуванчики-цветочки. Но самое главное, что там был он, прогуливающийся по дому ночью. Это основное, если не считать его стоимости. Наверняка, вы считаете, что писатели безумно богаты, но это не так. Мне дорог этот фотоаппарат, там много старых фото, которые я хотела бы вернуть. И мне дорог он сам.
– Если он у него, я отыщу.
– И еще кое-что, – остановила его Вика на пороге, – больше не хочу видеть ее в этом или любом другом доме, где буду я. Если вы приведете ее в другой раз за собой, я не впущу вас обоих.
– Тогда мы вынуждены будем забрать вас в участок.
– Не выйдет. Вы ни за что не получите разрешение от моего психотерапевта. А в этом вопросе она – главная. Вам и суд не поможет.
Он развернулся и пошел следом за коллегой. Та уже протискивалась в узкий проход между забором и воротами, что-то гневно высказывая в пустоту. Власов обернулся к Вике и криво усмехнулся. Вика не стала ждать, когда они сядут в машину и уедут. Заперла дверь, включила сигнализацию. Она с горечью подумала, что ожидала спокойной жизни в загородном доме, и уж точно не намеревалась принимать гостей по три раза на день. Вика прошла в конец коридора, заглянула в подвал, подумала несколько мгновений, спустилась вниз и заперла окошко у потолка на щеколду. Затем поднялась наверх, проверила заднюю дверь. Цепочка была накинута. Для нее оставалось загадкой, как Семибратов проникал в дом. Пускай, первые пару раз, когда он бродил по дому, она не знала о тайне задней двери, но после она была заперта. Так как же он проникал в дом? Через другую дверь, о которой она не знала? Влезал в окна? Но тогда бы сработала сигнализация, разве нет? И если все было заперто, то, может, коллега Власова была права? Что, если никто в дом не влезал и все это лишь ее бурная фантазия? Но с ее телефона ведь звонили на незарегистрированный номер? Так может, не такая уж она и чокнутая, просто кто-то сильно хотел представить ее таковой? Но для чего? Семибратову нужна лишь месть, он не стал бы и пытаться выставить ее ненормальной, просто пришел бы и убил, как он и собирался несколько лет назад, но жажда помучить погубила и его поймали. Теперь Вика была уверена, что он не станет повторять старой ошибки и просто убьет ее, как только сумеет добраться. Но даже он не умел проходить сквозь стены, о чем ясно говорила его попытка выбить дверь ее комнаты. Впору было поверить в мстительный призрак, проникающий сквозь стены. Вике очень хотелось, и не хотелось в то же время, посмотреть еще раз на этого человека. Спустя годы черты его лица совершенно вытерлись из ее памяти. Хотелось взглянуть в его лицо, посмотреть в глаза и понять, что он собирается делать дальше со своей жизнью, сколько еще готов потратить времени на преследование ее жалкой искалеченной персоны.