– Вы слишком принципиальны.
– А вы повторяетесь.
Олег Семибратов покинул кабинет директора раньше, чем спор дошел до своего апогея. Судя по всему, директор не ожидала такого отпора, но Вика осталась при своем мнении.
– Он сдал экзамен на тот же «трояк», в университет не прошел по квоте, на которую так надеялся его отец. Той осенью он пошел в армию, откуда сбежал, не дослужив несколько месяцев, – закончила Вика.
– Он был так важен, этот принцип?
– Хотите спросить, поступила бы я так, зная, к чему все придет? Наверняка, нет. Но тогда я считала, что поступаю верно.
– Умерло столько детей, да и вы сами пострадали, и страдаете до сих пор. Я почти уверен, что Семибратов все еще жаждет мести. Прямо он это не говорит, но когда я упоминал о вас во время допроса, – Власов красноречиво посмотрел на нее, – у него даже подбородок задрожал, лицо поменялось.
– Да, я видела, каким он может быть. Я бы не поверила, скажи мне об этом кто-нибудь в тот день в кабинете директора. Такой скромный, неуверенный в себе человек и такой монстр внутри.
– Он молчит. Против воли начальства я дал фото Семибратова охранникам у въезда, чтобы они сигналили, как только заметят его. Но ведь вы узнаете его, стоит лишь увидеть Семибратова где-то неподалеку?
Вика на мгновение задумалась. В ее воспоминаниях его лицо осталось серой массой. Люди с такой внешностью не запоминались, как правильно заметила Женя. Наталья говорила, что это память играет с ней такую шутку. Обычно люди стараются забыть о плохом, потому лицо ее мучителя «стерлось» из ее памяти.
– Сомневаюсь. Я помню его взгляд, эти дикие холодные глаза, таращившиеся на меня, но его в целом вряд ли смогла бы узнать в толпе. Да и зачем? В этом поселке все свои, как бы он не пробирался сюда, он не станет показываться на глаза. Прилетает ли он, как волшебник на вертолете, или проделал себе лаз в земле, он делает это тайно, и я уверена, он не станет попадаться мне на глаза, боясь быть узнанным. Ведь тогда я точно буду знать, что он преследует меня до сих пор.
– Лаз под землей? Интересная версия, не будь дом вашей подруги в самой глубине поселка. Он бы и за год не вырыл такую траншею, а на свободе он лишь несколько недель.
– Вы говорили, он работает в такси?
– Да, адвокат, ваш сосед, устроил его туда. Ездит по ночам, в основном, днем отсыпается. Выбрал себе подобный график после тюрьмы, говорит, раньше предпочитал дневное время. У вас с ним общая беда теперь, вы оба прячетесь от людей. Но он чувствует вину, а почему вы заперли себя в четырех стенах?
Вика поморщилась от сравнения. Семибратов убил в ней веру в людей и желание с ними контактировать, а сам жалуется на психологические проблемы.
– Я не заперлась. Я же не в тюрьме.
– Но и не на свободе, – он покачал головой.
– Я почти уверена, что не он вез меня в ту ночь. Но не на сто процентов. Обычно я сижу, вжавшись в сиденье, смотрю в пол и представляю, что я дома. В тот раз у меня был для отвлечения кот. Пожалуй, за его состояние я переживала на тот момент больше. Очень уж не любит он поездок в транспорте.
– Но будь это он, вы бы узнали его, разве нет?
– Я не смотрела на него. Он пытался разговорить меня, но я думала лишь о том, чтобы он скорее довез меня до дома подруги.
– А голос?
Вика пожала плечами. Голос тех времен, когда они столкнулись в кабинете директора, она не помнила, а в ее квартире, будучи связанной, она слышала лишь его крики и шипение, походившее на змеиное.
– Первый раз он был молчалив, лишь пару предложений вставил, на суде только орал и брызгал слюной. А в такси… В такси был веселый человек, которому просто скучно работать по ночам, и который хочет побеседовать с ночной пассажиркой. Он сказал, что у него есть кот, даже имя его говорил, но я не помню. Мы говорили о погоде.
– О погоде?
– Говорил в основном он, я пыталась дать понять, что разговоры мне не нужны. Это не мог быть он, я почти уверена.
– Но идея хороша. Он узнал, где ваш новый дом, и куда приехали сейчас. И если окажется, что это был он, то мы, наконец, его «прищучим».
– Что?
– Рыболовный термин, вы не рыбак?
Вика покачала головой.
– Поймаем. Если он вез вас сюда, то, несомненно, узнал. А значит, он врет.
– Да, и было бы неплохо отыскать мой фотоаппарат.
– Завтра снова заеду в его квартиру.
– Завтра? Может, сегодня? Сейчас, например.
Власов удивленно взглянул на нее.
– Я бы хотела сама поискать мой фотик, уверена, что сумею его найти быстрее вас, ведь знаю какой он, но днем выйти будет проблематично.