– Чушь какая-то, – вслух сказала она.
– Что именно?
Вика рассказала и снова принялась убеждать его, что был только Семибратов.
– Чего вы вцепились в него? Он отсидел свое, и вряд ли захочет вернуться туда. В этом поселке творится что-то еще. Что-то, что упустили охранники, полиция и даже я. Даша уверена, что дело не стоит и выеденного яйца, и пытается убедить в своей позиции шефа.
– Вас уже отстранили от расследования, если дело закроют, что делать мне?
Глава 26.
– Он не так опасен, как вы думаете, – Власов положил перед ней пистолет.
– Но я не хочу. Я пацифист, если хотите знать. Мир во всем мире, оружие на утилизацию и все в этом роде.
Следователь тяжело выдохнул. Рано утром он уехал, куда – не сказал, зато вернулся и выложил ей на стол черный блестящий пистолет. Слишком маленький, чтобы кто-то мог принять его за вещь, представляющую опасность, но только не Вика.
– Мой отец был полицейским, вернее, тогда вы еще звались милицией. Так вот, он погиб вот от такой штуки. Он преследовал кого-то, его напарник отстал, а отец продолжил погоню. Он, конечно, был вооружен, но тот, кого он преследовал, опередил его. Он вытащил оружие, не раздумывая, и сделал три выстрела, одна из пуль задела сердце, затем, когда он умирал на земле, он подошел и сделал «контрольный» в голову. Отец умер, даже не успев достать свое табельное оружие.
– Я знаю. Узнавал о вашей семье.
– Тем более, – кивнула Вика. – Значит, вы прекрасно понимаете, что я не возьму его. Так зачем принесли?
– Как бы вы не относились к нему сейчас, когда станет слишком опасно, и никого, кто может помочь, рядом не окажется – этот пистолет спасет вашу жизнь.
– Отца он не спас.
– Вы не он. Не теперь, после всего, что произошло. Вы не станете мешкать. Вы ведь умеете стрелять?
Вика нехотя кивнула. Отец учил ее, еще подростка, стрелять по бутылкам. У него было служебное оружие, но помимо него еще охотничье ружье, и пара пистолетов, которые он хранил дома.
– Травматический, стреляет резиновыми пулями.
– Я поняла, но спасибо за объяснения. И нет, я не возьму его.
– Не глупите, – разозлился Власов. – Вы сейчас не в том положении, чтобы отказываться от любой защиты. Я пока не знаю, кто вам угрожает. Дайте мне время. Когда меня нет, просто держите его при себе.
– Но скоро ночь, вы уезжаете?
– Да, – подтвердил он. – Дарья в обход начальства решила пустить меня на последний обыск. Я уверен, что Семибратов на этот раз не солгал нам, но хочу удостовериться. И вот еще, – он покопался в кармане своей выглаженной рубашки и достал из него старенький телефон. Покопался в нем и протянул ей. На экране было фото какого-то синего предмета.
– Посмотрите внимательно.
– Это моя флешка?
– Вы мне скажите. Она с вашего фотоаппарата?
Вика немного увеличила размер фото и пригляделась. Марка была не та, и объем памяти уступал той, которую она ставила в свой «Кэнон».
Она разочарованно покачала головой и вернула телефон Власову.
– Это именно та флешка, которую доставал из вентиляции Семибратов. Еще одно очко в его пользу. Конечно, то, что он удалил с нее все файлы, кажется немного странным, но мы выясним почему, и что там было. Это разом решит многие вопросы. Нашему эксперту показалось странным, что он хранил семейные фото на ней, а не на ноутбуке. Обычно люди хранят все на более объемных накопителях, флешки теряются довольно часто. Зачем он спрятал ее и почему очистил – с его слов вроде кажется понятным. А на деле… странный он.
– И тот тоже был странным.
– Руслан?
– Да. Чурался компаний, ходил всегда один, даже в походах держался особняком.
Власов пожал плечами. В тихом омуте черти водятся, вспоминал он всегда в таких случаях.
Она повертела в руках пистолет.
– Я не хочу стрелять.
– Быть может, и не придется.
Он взъерошил волосы и чуть наклонился к ней.
– Послушайте, думаете, я не знаю, в чем причина? И не надо рассказывать мне байки о пацифизме и прочем. У вас травма после случая в школе, вы боитесь оружия, какое бы оно ни было по виду и размеру. Но сейчас не упрямьтесь, потом скажете мне спасибо. Главное, помните, не стреляйте в голову. В ноги, торс, чтобы только задержать, серьезные травмы не нужны, потому что за ними следуют серьезные обвинения. Воспринимайте его, как способ оторваться от преследования. Пока он будет приходить в себя от боли, вы успеете забежать в комнату и закрыться, выскочить на улицу или набрать мой номер.