- Я сейчас, - узел наконец-то поддался, и второй ботинок расположился возле стены.
Клим хищно склонился над Фомой и, ухватив за ворот футболки, резко рванул того на себя, заставляя подняться на ноги. Взгляд Клима уже не сулил ничего хорошего, и все же Фому томил жгучий интерес: чего конкретно добивался хозяин дома? Если он был недоволен нарушением дисциплины или его поступком на ринге, то просто запретил бы возвращаться в Дом, ну устроил бы конкретный выговор, но сейчас...
Клим на шаг опередил его и распахнул дверцы душевой кабины. Не давая сделать ни одного лишнего движения, быстро и грубо он втолкнул Фому в стеклянный бокс, едва ли не ударяя головой о ближайшую стену. Фома только выпрямиться успел, как ему в лицо ударила мощная струя воды. От неожиданности он немного хлебанул и сразу закашлялся, пытаясь укрыться от такого напора.
- Давай, давай, умойся, - Клим стоял напротив, одной рукой удерживая душ, а другой опираясь на стену где-то в районе плеча Фомы.
Фома пытался отвернуться, но Клим намеренно то и дело ловил его лицо прохладной струей, заставляя парня чуть ли не отбиваться. Фома прикрыл лицо руками и уперся лопатками о стену: его одежда успела намокнуть, и вода темными ручейками растеклась у ног, смывая грязь, пот и кровь с уставшего организма.
Тогда Клим немного успокоился и повесил душ прямо над его головой: бурлящий дождь продолжал омывать тело, изнывающее после тяжелого боя. Пару раз несмело вздохнув, Фома отнял от лица руки, чтобы встретиться взглядом со своим мучителем. Клим с силой сжал точеные плечи, сократив до минимума расстояние между собою и пленником, получая эстетическое наслаждение от одного только созерцания того, как прозрачные ручейки стекали с черных волос, заставляя блестящие пряди прилипать ко лбу и вискам, как те самые ручейки путешествовали дальше, изломанными дорожками окаймляя высокие скулы, смачивая длинные ресницы, спускаясь к полным губам, чуть побледневшим от прохладной воды. Его взгляд продолжил спускаться, упиваясь созерцанием облепленной мокрой тканью так волнующей его фигуры: от холода соски проступили заманчивыми бугорками, грудь тяжело вздымалась, на руках появились пупырышки - Фома постепенно начал дрожать.
Клим решительно положил раскрытую ладонь на его грудь: «Тук-тук», - ответило горячее сердце. Фома сильно дернулся от этого прикосновения: с ним такое было впервые.
Вся байка Клима тоже вымокла насквозь, волнистые пряди, спадающие с затылка, переплелись со шнурками, которые сейчас уже не казались абсолютно одинаковыми. Синие джинсы плотно облепили длинные ноги, бывшие белыми носки успели окраситься в серый цвет.
- Зябко, да? - хрипло прошептал Клим прямо на ухо Фоме, буквально вжавшемуся в стену под его напором.
- Да, - тяжело выдохнул тот, внутренне содрогаясь от одной только мысли о том, куда клонит Клим.
- Сейчас хорошо будет, - Клим протянул руку в сторону смесителя, снова приближая свое лицо к лицу Фомы.
Фома смущенно перевел взгляд в сторону, все это уже начало переходить определенные рамки.
- Ты вообщ-щ-ще никого не слуш-ш-шаешься? - Клим нарочно тянул шипящие звуки, носом касаясь то соболиной брови, то поспешно сомкнутых ресниц, то чувствительной мочки уха, - ты против правил?
- Нет, - слабо запротестовал Фома, пытаясь увернуться от этих прикосновений. Он все же был не готов, - я собирался вернуться, клянусь вам.
- Ну что ты, - Клим придавил Фому всем телом, чтобы тот и думать забыл про возможность ускользнуть от него, - что ты, - он заставил пленника поднять руки и, зафиксировав их у самых запястий, прошептал, почти касаясь губами кончика его носа, - ты бы рассказал все это на исповеди? Рассказал, как почти убил человека?
- Да! - Фома слабо затрепыхался: взгляд дымчатых глаз буквально лишал его силы.
Вода стала значительно теплее, она все текла и текла, продолжая поливать своими струями начинающие распаляться страстью тела.
Говорят, что с лица воду не пить. Но глядя на выразительные черты Фомы, Клим понимал, что именно с этого лица он просто жаждал пить воду. Языком он коснулся щеки, начинающей наливаться румянцем от смущения - Клим даже удивился застенчивости этого юноши, смело прошелся вдоль виска и нарисовал дугу правильно очерченного уха. Клим еще плотнее прижался к вздрагивающему под его напором телу - такая реакция вводила искушенного в подобных делах мужчину в легкое замешательство. Но это чувство распаляло его еще больше, требуя других, еще более острых ощущений.
Небольно прикусив мочку уха, Клим властно подцепил Фому за подбородок и повернул его лицо к себе - пухлые губы манили до головокружения, до хмельного желания ощутить их мягкость, безвольность, податливость. Клим до оглушительного, болезненного стука в висках хотел, чтобы Фома пассивно приоткрыл рот, чтобы позволить взять себя так, как хотел этого он, господин. Не дать опомниться и вздохнуть - сразу ворваться бесстыжим опытным языком во влажные недра томного удовольствия.
Фома попытался высвободить руки, но Клим не позволил этого сделать, продолжая удерживать запястья над головой.
Первый поцелуй сумасшедшим дурманом снес все преграды, которые еще существовали в тот момент в голове у Фомы. Волна страсти прокатилась по телу, и Клим с блаженством ощутил эту волнительную дрожь: никто уже давно не реагировал на него таким образом.
Фома неловко начал отвечать на поцелуй, настолько робко и неумело, что Клим завелся еще больше, властно прощупывая скользкое небо, требовательно прикасаясь к поджатому от неловкости языку, глотая воду, стекающую с нежной кожи, глотая слюну, словно нектар с восхитительного цветка.
Фома все никак не мог расслабиться, полностью отдаться накатывающему на него чувству. Это происходило впервые, Клим был значительно старше, опытней во всех делах, да он ему, можно сказать, почти что в отцы годился!
На доли секунды Клим остановился, чтобы перевести дух, а Фома запрокинул голову, позволяя череде последующих поцелуев страстно покрыть его красивую длинную шею. Он уже и думать забыл о деньгах, что лежали в кармане.
Теплые ласковые струи смешивались в шальном хороводе горячих, жадных поцелуев. Пылкие губы спускались все ниже, чувствуя биение жизненной силы - венка так и дрожала под их безудержным напором. Климу хотелось еще больше, еще ниже, сильнее, больнее... Он оставил руки Фомы в покое и оттянул ворот футболки, едва ли не вгрызаясь в треугольник ключицы.
- М-м-м... - простонал Фома, зарываясь пальцами в его влажные волосы.
Пойти дольше мешала ткань. Клим чуть отстранился от Фомы и выпрямился, глядя на прикрытые сладкой истомой прекрасные глаза. Сейчас, настало время!
Клим ухватился за низ футболки и стянул с желанного тела эту преграду. Прозрачные ручьи заструились по обнаженному торсу, стекая на плоский живот и скрываясь где-то там, под ремешком. Клим знал, что там тоже влажно, тепло и влажно, как нужно, как хотелось ему в этот момент. Он положил ладони Фоме на плечи и мягко начал скользить ими вниз, наслаждаясь красивыми очертаниями соблазнительной мраморной груди. Подушечками больших пальцев он провел по соскам, снова заставляя их затвердеть, при этом вынуждая Фому зажмуриться от удовольствия, слегка надавил, потом начал легонько массировать, не сводя глаз с раскрасневшегося лица своего невольника. Руки спустились ниже, пробуя на ощупь рельеф проступающих ребер. Такой тонкий и сильный... Клим обнял его за талию, крепко прижавшись своим восставшим естеством. Глаза Фомы распахнулись - ему стало страшно, он не был готов к подобному продолжению.
Левой рукой Клим обхватил Фому за шею, а второй начал водить вдоль живота, вниз и вверх, туда и обратно, пробегаясь по дорожке из черных волосков от пупка до той линии, заступать за которую Фома уже не хотел. Не терпящие возражений пальцы вцепились в пряжку ремня.
- Не надо, - умоляюще выдохнул Фома, с ужасом замечая, как почернели глаза его мучителя, в этот момент Клим был способен на все.