— Одна, две, три секунды. Ты слишком долго медлил, прежде чем ответить на последний вопрос, флик, и говорил медленнее. Ты не хотел, чтобы я что-то узнал. Но я знаю. Я догадался. Я ведь не дурак, вопреки тому, что все вокруг думают. Ты женат, и у тебя есть дети. Я это теперь знаю, знаю, знаю.
Последние слова он проговорил задиристым ребяческим голосом. Затем он встает и начинает семенить вокруг стола с разведенными в стороны руками, все время повторяя: «Я знаю!» Потом он опускает руки, останавливается, возвращается в свою комнату, берет коллекцию и залезает в палатку, вознамерившись провести там ночь. Демоны, видя, что он успокоился, снова подают голос: «Осторожно! Флик спровоцировал тебя намеренно. У него ничего на тебя нет. Тебе нельзя реагировать на его выступление. Не шевелись. Ты всех их сведешь с ума. Ты больше никогда не пойдешь ни на улицу д’Аврон, ни на Северный вокзал. Понял?» Фокусник шумно вздыхает от досады и мысленно ищет кнопку — вроде той, которой выключают радиоприемник, — потом спокойно поворачивает ее и, таким образом, теряет связь со своими демонами. Ему осточертело, что они все время указывают ему, как себя вести. Демоны понимают, что пора отправляться в путь. И начинают паковать чемоданы. Окончательно.
Мистраль, Кальдрон и Маро покидают здание канала «Тэ-эф-1» около девяти часов вечера. За рулем Кальдрон. Маро сидит рядом с ним, Мистраль — сзади. Они продолжают разговор, начатый после окончания новостей.
— Повторяю вам, — произносит Маро, — вы отлично выступили. Разумеется, последний вопрос для всех нас явился неожиданностью, но вы сами увидите, просмотрев запись, что этого никто не заметил.
— Не знаю. Я не совсем представляю себе, как я на него ответил. Нужно будет в самом деле посмотреть кассету и…
В кармане Мистраля начинает гудеть телефон, в режиме вибровызова. На экране высвечивается номер мобильника психиатра.
— Я смотрел новости. Нам бы нужно с вами как можно скорее побеседовать.
— Это срочно?
— Нет, не то чтобы, но разбор полетов хорошо бы провести по свежим следам. В ближайшие дни я буду занят и не смогу уделить вам много времени, а еще не всякий день вы сможете найти меня в кабинете.
— Хотите, я приеду прямо сейчас? Вы еще у себя? — Мистраль смотрит на часы.
— Да, это хорошая мысль. Я вас надолго не задержу.
— Буду у вас через десять минут.
Тревно открывает дверь после первого же звонка. Мистраль представляет ему Кальдрона и Маро. Психиатр достает три бокала и разливает гостям портвейн. Все трое благодарят и молча пьют.
— Спасибо, что так быстро приехали. Как я вам уже сказал, в ближайшие дни я буду очень занят. Конгресс по психиатрии. Я записал ваше выступление по телевидению. Вы отлично держались. Если этот тип видел интервью, он отреагирует. Но есть одно «но».
— Могу поспорить, вы имеете в виду последний вопрос.
— Верно. Давайте посмотрим с самого начала.
Психиатр на протяжении нескольких секунд сражается с пультом видеомагнитофона, затем ставит запись сначала. Все четверо сосредоточенно смотрят. По окончании последнего ответа Тревно останавливает пленку.
— Ну, что скажете? — спрашивает он.
— Перед последним ответом есть пауза примерно в три секунды. Перед остальными ответами ее не было, — поясняет Маро. — Но только мы можем ее заметить, поскольку знаем весь ход интервью от «а» до «я».
— А вы что скажете? — спрашивает психиатр, глядя на Мистраля.
— У меня двойственные чувства. Но думаю, пауза слишком мала, чтобы ее кто-то мог уловить и интерпретировать. Мы ее видим, потому что знаем о ней.
— А с моей точки зрения, — начинает Тревно, поправляя упрямую прядь, — вам нужно быть готовым ко всему. Я поясню почему. Вы выступаете по телевидению в такое время, когда зрительская аудитория очень велика. Ваша речь несет информацию для публики. Но в действительности вы хотите донести ее лишь до одного человека. И этот человек тоже сидит перед экраном, он получит это ваше послание прямо в лоб. Значит, он будет смотреть очень-очень внимательно. Давайте не будем забывать о том, что речь идет об опасном психопате, и мы знаем, что он все время настороже. Так что, если хотите знать мое мнение, — да, он мог заметить эту трехсекундную паузу перед ответом.
— И что? — спрашивает Кальдрон.
— А то, — продолжает психиатр, — что он попытается выяснить, почему человек, наговоривший про него столько гадостей, вдруг медлит перед ответом на последний вопрос.