— Как-нибудь в следующий раз надо будет не забыть сачок, — говорит он. — Впрочем, у меня еще есть время.
Ребенок смотрит на голубей, увлеченно клюющих хлеб. Через несколько минут он прощается со стариком, помахав ему рукой, и слезает с парапета. Он проходит несколько метров, вспоминает о выпавшей бумаге и возвращается, чтобы подобрать ее. Он бежит домой, как и все мальчишки его возраста, скачущие вприпрыжку, вместо того чтобы спокойно идти. Его отец только что пришел домой, он чувствует запах пастис. Отец и сын ужинают полуфабрикатами, разогретыми в микроволновке. Оказавшись в своей комнате, мальчик достает лист бумаги и разворачивает. То, что он там обнаруживает, разочаровывает его. Вместо секрета фокусов перед ним — идиотский текст, начинающийся следующим образом: «У МЕНЯ БЫЛО СЧАСТЛИВОЕ ДЕТСТВО С МАТЕРЬЮ ЛИЛИАН И ОТЦОМ ЖЕРАРОМ. У МЕНЯ НЕ БЫЛО НИ БРАТЬЕВ, НИ СЕСТЕР, НО Я НЕ ЖАЛЕЛ ОБ ЭТОМ. МОЯ МАТЬ НЕ РАБОТАЛА, ОНА ОТВОДИЛА МЕНЯ В ШКОЛУ И ЗАБИРАЛА ПОСЛЕ УРОКОВ. Я НИКОГДА НЕ ПИТАЛСЯ В СТОЛОВОЙ…»
Ребенок, разочарованный прочитанным, рассеянно проглядывает остальной текст и бросает бумагу на стол. Потом берет учебник и повторяет стихотворение, заданное на завтра, «Мой портфель» Пьера Гамарры. Еще ему нужно нарисовать картинку к этому произведению.
Темно-синий «рено-лагуна» припаркован на авеню Гамбетты, в двадцатом округе. Внутри сидят четверо: трое мужчин и молодая женщина. Спереди — водитель и пассажирка, еще двое сзади. В салоне тишина. Один из мужчин перечитывает бумаги из картонной папки. Молодая женщина рассеянно смотрит в окно, водитель, глаза которого скрывают темные очки, откинул голову на подголовник. Слышится потрескивание рации, сидящие в машине не обращают на нее внимания. Потом потрескивание возобновляется, но на сей раз за ним следует четкое сообщение:
— «Бирюза-40», это Эс-2. «Бирюза-40»!
— Ответь, «Магали», — произносит мужчина с папкой в руках.
«Магали» берет рацию:
— Говорите, Эс-2. «Бирюза-40» вас слушает.
— «Бирюза-40», вы можете позвонить нам по телефону?
— Да, Эс-2.
«Бирюза-40» — это позывные одной из машин бригады по делам несовершеннолетних. Сзади сидит майор полиции Мишель Видаль, начальник группы. Рядом с ним — окружной полицейский. Спереди — полицейский, водитель Серж Гослен, а молодая женщина — капитан Магали Делаэ.
Майор звонит в оперативный отдел. Набирая номер, он говорит тихо, как будто сам себе:
— Обычно, когда просят перезвонить из оперативного отдела, значит, что дело — дрянь.
Остальные трое молча кивают.
— Здравствуйте, это Видаль, экипаж «Бирюза-40», вы нас вызывали?
— Да. Вы ведь в двадцатом округе? Занимаетесь водопроводчиками?
— Да. А что, есть проблемы?
— Это ты нам скажи. Отправляйтесь в Центральный комиссариат двадцатого округа, там один офицер желает с вами поговорить. Некий мужчина видел странного типа. Когда закончишь, позвони мне.
— Серж, трогай, едем в Центральный комиссариат двадцатого округа.
В кабинете их поджидают три агента уголовной полиции. Перед ними — офицер из полиции округа, молодой капитан, и еще один полицейский. Майор бригады по делам несовершеннолетних обращается к последнему:
— Я повторю то, что вы мне только что сообщили. Если ошибусь — вы поправите. Итак, буду краток. — Он заглядывает в свои записи. — Вы ушли со службы около семнадцати часов и возвращались домой на автобусе. Автобус остановился на бульваре Даву вскоре после поворота на улицу д’Аврон. На этой остановке одни пассажиры выходили, другие садились. Вы сидели и смотрели в окно, на остановку, и видели там мальчика, а рядом с ним — какого-то типа, показывавшего карточные фокусы. Верно?
— Верно, — отвечает полицейский. Думаю, это был профессионал: он действовал с необычайным проворством.
— Когда это было?
— Месяц назад, может, немного раньше.
— Почему вы сразу же нам не сообщили?
— Не знаю. — Он пожимает плечами. — Я не подумал, что это может быть Фокусник, а потом и вовсе забыл. А когда я вчера заступил на службу, о нем все говорили, и я подумал, что, быть может, тот тип, которого я видел из автобуса, как-то причастен к этому. Я вчера рассказал об этом начальнику бригады. Ну вот, это все.