— …это был комиссар Мистраль из следственного отдела.
Фокусник смотрит на часы на панели приборов: половина восьмого. В его блокноте с записями вызовов помечено, что завтра вечером, в субботу, вопреки сложившейся традиции ему предстоит встреча с Да Сильвой. Он осторожно выезжает с парковки и двигается дальше — без цели, блуждая взглядом, следя глазами за светящимися точками автомобильных фар, сверкающими в каплях дождя. Спустя час, остановив машину, Фокусник понимает, что находится на улице д’Аврон. Он действительно попал туда неосознанно. Демоны призывают его одуматься и ненавязчиво направляют на путь истинный: «Ладно, ты вернулся, а теперь давай тихонько выбирайся отсюда. Тебе здесь нечего делать. Не следует тебе тут сидеть в такой час. Когда ситуация уляжется, ты сможешь приехать сюда снова, а сейчас слушай нас: сваливай по-тихому».
Эти слова убеждают Фокусника, и он снова трогается в путь, на сей раз по направлению к своему дому, ведь ему еще предстоит закончить оформление правой страницы в своей тетради, вписав туда имя мальчика.
15
Будильник не умолкает уже более четверти часа. Наконец Мистралю удается очнуться от глубокого сна. Еще несколько минут он остается в постели, слушая новости. Журналисты, не получившие никакой официальной информации, предаются домыслам. Накануне Мистраль по телефону сообщил кое-какие данные «Франс инфо». «Видимо, нужно будет внести корректировки», — рассуждает про себя Мистраль. Он завтракает вместе с детьми, которые очень довольны тем, что вечером возвращается мама. Мистраль отправляется на набережную Орфевр, он едет, по обыкновению, быстро и при этом размышляет о предстоящей субботе, понимая, что вообще-то ему полагалось бы провести ее с детьми. Но так как все их ресурсы в настоящее время задействованы в расследовании двух важных дел, день недели не имеет никакого значения. Мобильный телефон молчит, сообщений тоже нет — стало быть, ночь выдалась спокойная. Дождь продолжает лить, то слабей, то сильней, затрудняя движение.
Прибыв на службу, он отправляется в оперативный отдел, чтобы ознакомиться со сводками происшествий, зарегистрированных минувшей ночью. Ничто не привлекает его особого внимания. Сегодня утром в зале оперативных совещаний собрались комиссары дежурных бригад других подразделений криминальной полиции. Все разговоры сосредоточены на Фокуснике. Мистраль излагает им свою точку зрения на это дело. Выслушав сочувственные речи коллег, он идет в свой кабинет в надежде, что ему не будут там слишком мешать и он сможет сконцентрироваться на охоте за убийцей детей. На своем столе он обнаруживает стикер с напоминанием: «Позвонить Франсуазе Геран».
— Людовик, у меня только что был длительный телефонный разговор с префектом; он хочет, чтобы ты подробно изложил суть дела представителям прессы и радиожурналистам. Он согласен с нами в критической оценке информационной политики, или, точнее, в ее отсутствии во время первой серии убийств, и тоже считает, что это принесло катастрофические последствия в том, что касается общественного мнения. Он хочет, чтобы мы все рассказывали как есть. Выражение «как есть» он подчеркнул.
— Я так и думал. Будут ли какие-то конкретные инструкции по поводу того, что именно можно им сообщать, или он нам полностью доверяет?
Мистраль, зажав телефон между плечом и ухом, рисует карандашом геометрические фигуры на блокнотном листе, продолжая разговаривать с Франсуазой.
— Э-э… нет… никаких таких особых указаний. Он хочет, чтобы твоя речь звучала обнадеживающе… пообещай, что мы приложим все усилия… ну и… что ты рассчитываешь быстро распутать это дело. Вот так примерно он и охарактеризовал ситуацию.
— Да, он верен себе! В общем, делай как лучше и смотри не ошибись. Так ведь?
Геран тихонько смеется.
— Ты все точно резюмировал.
— Ладно… а журналисты будут те же, что обычно?
— Да. Он сказал, что его пресс-секретарь уже занимается подготовкой этой встречи, и она должна, несомненно, пройти гладко. Так что придут те же корреспонденты, что всегда. А они знают, что к чему, можешь на них положиться.