Кармасоль отвозит своего клиента в деловой квартал Ла Дефанс и ждет. На протяжении всего пути он размышлял о странном типе, кривлявшемся на скамейке: он почти уверен, что тот намеренно спрятался среди других пассажиров, когда он, Кармасоль, обернулся. Он делает радио потише и разворачивает газету, особо не собираясь ее читать. Но тут его внимание привлекает статья, содержащая ответы матерей на вопрос, разрешают ли они своим детям в одиночку возвращаться домой после школы. Одна женщина отвечает, что, с тех пор как появился Фокусник, об этом больше речи быть не может. Кармасоль просматривает всю статью и откладывает газету на пассажирское сиденье. Минут через десять он надевает очки, вынимает из кармана старую кожаную записную книжку и ищет там телефонный номер. Потом достает мобильник и бормочет при этом:
— И как только мы раньше обходились без этих штук?
Затем он снова заглядывает в записную книжку и набирает номер. После пятого гудка в трубке раздается нетерпеливый мужской голос:
— Следственный отдел, слушаю.
— Я бы хотел поговорить с комиссаром Дюмоном, пожалуйста.
— Я посмотрю, на месте ли он. Кто спрашивает?
— Люсьен Кармасоль, я прежде был дивизионным инспектором, и я…
— Не вешайте трубку.
Через несколько секунд он слышит радостный голос:
— Люсьен, не может быть! Чем обязан?
— Как дела, Сирил? Сколько же мы не виделись? Три года? Четыре?
— Да все четыре! Твой голос я могу узнать из тысячи. Ты где, в Авейроне или в Париже?
— По-прежнему в Париже, друг мой. Скажи, это ты занимаешься преступником по прозвищу Фокусник?
— Все верно, ты не ошибся. А что?
Дюмон, зная о высоких профессиональных качествах своего собеседника, начинает слушать очень внимательно.
— Я должен тебе кое о чем рассказать. Сегодня утром я видел одного типа на Северном вокзале, он произвел на меня странное впечатление.
— Что ты имеешь в виду?
— Парень с недобрым выражением лица сидел рядом с мальчиком и показывал фокусы с игральными костями. Может, это и ничего не значит.
— Давай поговорим об этом подробнее, а там видно будет. Ты сегодня в обед свободен?
Дюмон хочет узнать все детали, и немедленно.
— Только к ужину, а так я весь день занят с клиентом.
— Ладно, тогда к ужину. Где?
— Давай в заведении у одного известного нам овернца за Лионским вокзалом. Около половины десятого, если сможешь.
— Хорошо, Люсьен. До скорого.
Дюмон в задумчивости вешает трубку.
— Проблемы?
Вопрос исходит от его заместителя.
— Нет, ничего такого. Человек, звонивший мне, — бывший дивизионный инспектор. Я с ним работал, когда только приехал в Париж, — настоящий спец! Он научил меня ремеслу полицейского. Несмотря на кадровые перестановки и на прохождение мной конкурса на звание комиссара, мы по-прежнему остаемся в хороших отношениях, к тому же целую вечность не виделись. А сегодня вечером перекусим вместе, поболтаем о том о сем.
Ближе к полудню Мистраль получает подтверждение догадкам Кальдрона. Шерсть, найденная на одежде мальчика, принадлежала коту приятеля, волокна синего вельвета тоже попали туда с дивана в его квартире. Зато ни у родителей погибшего, ни у друга не водилось никакого клея и средств для сантехнических прокладок. Этой хрупкой детали теперь предстоит уделить максимум внимания. В любом случае больше у них ничего нет.
Судя по всему, мальчика втащили в фургон, для которого эти вещества не являлись чем-то чужеродным и посторонним. В приоткрытую дверь кабинета заглядывает лейтенант и сообщает, что водопроводчиков и ремонтных рабочих насчитывается в Париже и прилегающих департаментах несколько тысяч. Кальдрон благодарит лейтенанта за то, что он столь быстро собрал нужную информацию. Мистраль добавляет новые элементы в перечень сведений о Фокуснике на своей доске.
Через час поступает сообщение из Интерпола. Из него следует, что в других странах не зафиксированы преступления, аналогичные по своей манере тем, которые вменяются во Франции человеку по прозвищу Фокусник. Мистраль снова заносит на доску эти сведения и рядом помечает красным фломастером: «Чем Фокусник занимался на протяжении двенадцати лет?»