Вернулись мальчики с пленкой.
— Есть! Есть!.. — кричали они на бегу.
Но никто не хотел им верить. Неприязнь — вот что теперь ощущали зрители, все как один. И когда на экране замелькали кадры, запечатлевшие номер во всех подробностях, разочарованная и несколько напуганная публика повскакала с мест и хлынула к выходу. Лишь на улице кто-то, осмелев, бросил с презрением:
— Каков мерзавец!
Директор стоял в дверях и пытался остановить зрителей, ведь впереди было еще целых два выступления, но никто не слушал его. Никто попросту не хотел его знать.
Фокусник снова сидел в центре зала. Руки его устало повисли, и весь он стал похож на груду тряпья. Вокруг артисты двигали стулья. Осветитель — то ли намеренно, то ли случайно — направил луч прожектора в угол, откуда перед началом представления фокусник пытался сорвать паутину. Она опять была там, и это увидели все. Осветитель поспешно выключил прожекторы.
После ярких лучей зал, освещенный только свисавшими с потолка лампами, показался на удивление сумрачным. Все стулья артисты уже сдвинули в сторону и, разобрав сцену, стали перетаскивать к выходу тяжеленные тумбы. Теперь, однако, обходить фокусника никто не желал, и директор раздраженным тоном приказал ему убраться с дороги. Фокусник покорно встал. Перенес стул к шведской стенке, покачиваясь, словно на него давила невероятная тяжесть, и, скрючившись, примостился на краешке.
Огонь
— Ну, наконец-то, — промолвил гриф, выпуская печень Прометея.
Герой вздохнул — за тысячи лет это был первый миг без страдания — и, гремя цепями, размял затекшие члены.
— Срок наказания истек? — спросил он.
Гриф дернул плечом:
— Как бы не так! Просто незачем с тобой больше возиться. Огня на Земле уже нет!
Узник в ярости рванулся к нему, но цепи, натянувшись, отбросили его назад.
— Ты лжешь, собака! — потрясая кулаками, закричал он.
— Я не собака. Я гриф, — равнодушно сказала огромная птица и расправила крылья, пробуя, не ослабели ли они за тысячи лет вынужденного бездействия.
Гнев Прометея не утихал.
— Делай, что тебе велено! — крикнул он грифу. — Терзай мою печень!
— Нашел дурака! — возмутился гриф. — Ты что, не понял? Огня на Земле уже нет!
— Уж не хочешь ли ты сказать, что боги уничтожили всех людей до последнего?
— Черта с два! — в сердцах махнул крылом гриф. — Их больше, чем было.
Прометей успокоился.
— Без огня не может быть жизни, — твердо сказал он. — Так что давай принимайся за дело!
— Да пойми же, огня больше нет! Люди даже не знают, что это такое. Он им просто не нужен.
— Неправда! — воскликнул герой. — Без огня им не приготовить еду, не согреться зимой, не найти дорогу в ночи.
— Чепуха, — возразил гриф. — Готовят они на плите, греются от центрального отопления, а свет у них искусственный.
— Допустим. Но что горит под плитой? Что питает теплом батареи? Что порождает искусственный свет? Огонь!
— Не огонь! Если хочешь, так знай: это делает атом. Нажимаешь на кнопку, и вот тебе свет, вот тепло. И ни дыма, ни пламени, ни треска поленьев. Гораздо чище и безопаснее!
Нахмурившись, Прометей ненадолго умолк, затем лицо его озарилось.
— А поджоги? А войны?
— Они воюют лучами, — ответил гриф. — Хорошенький такой лучик, невидимый; направляешь его куда надо, и все обращается в прах — дом, город, страна… Ни взрывов, ни дыма, одна лишь стерильная пыль. А поджоги — дело прошлое и забытое. Пожарных команд давно нет, нет даже добровольных дружин. Прошла их пора. Теперь вершат службу добровольцы противолучевой охраны.
— А костры? — снова с надеждой спросил Прометей. — Костры скитальцев, путников, отдыхающих?…
Гриф с досадой махнул крылом:
— И в помине нет. За ничтожную цену в любом магазине на выбор искусственные костры. Свет и тепло высшей марки с гарантией. Не надо собирать сучья, раздувать пламя, обжигать пальцы… Нажал кнопку — и все. Да к тому же они многоразового пользования.
— Неправда! — взревел Прометей, и скалы откликнулись эхом: «Неправда!.. Неправда!..»
— Ишь разнервничался, — проворчал гриф. — Идем, сам увидишь.
Они побрели азиатскими селениями, африканскими джунглями, бесконечно огромными городами — гриф и бряцающий оковами обнаженный мужчина. Люди повсюду смотрели на них с удивлением. Хм… В Южной Америке некий цирк предложил им контракт на прекрасных условиях. В Австралии их оштрафовали за безнравственное поведение — ведь Прометей был совершенно гол, а в Европе — за нарушение тишины, потому что цепи его ужасно гремели.