Чем взрослее Моторин становился, тем больше он хотел, во что бы то ни стало, вырваться из железного кулака отца и доказать ему, что он вправе сам выбирать себе жизнь. Ещё в интернате Алексей увлекся футболом, и стал посвящать ему всё свое свободное время, тренируясь до упаду, до боли в ногах, до полного изнеможения. На одном из товарищеских матчей талантливого юношу заметил тренер молодежной сборной и пригласил Моторина начать тренироваться у него. Это польстило самолюбию Романа Евгеньевича, и он разрешил сыну заниматься футболом, не подозревая, насколько далеко всё зайдет.
В комнате раздался телефонный звонок. Моторин ухмыльнулся, подумав о том, что отец как всегда пунктуален.
- Алексей, здравствуй. Я в Москве, но в понедельник улетаю в Милан. Нам нужно встретиться в воскресенье. Есть разговор, - даже не услышав в трубке голос сына, Роман Евгеньевич перешел сразу к делу.
- Здравствуй, папа. Я тоже рад тебя слышать, - Моторин не слышал голос отца вот уже три месяца, а он вел себя, будто они виделись не далее, как вчера.
Не обращая внимание на иронию сына, старший Моторин продолжал:
- На ужин придет Лизавета. Давно пора закончить своё ребячество и стать взрослым.
- Что ты имеешь ввиду?
- Я уже не молод, бизнес тебя заждался. Или ты думаешь, что я буду жить вечно? Тебе уже почти тридцать, карьера футболиста скоро закончится. И вместо того, чтобы прозябать тренером в провинции, пора взяться за голову. Ты давно нравишься Лизе, и она, как дочь сенатора Федерального Собрания, будет отличной партией. Мне некогда продолжать разговор. В воскресенье в «Цитадели». Жду в восемь, - Роман Евгеньевич отключился, оставив сына слушать в трубке короткие гудки.
Этот разговор, как и ожидалось, вывел Алексея из себя. Не выдержав, он кинул телефон в стену, который, ударившись о твердую поверхность, разлетелся на части. Как он может? Распоряжается сыном как породистым скакуном! Но еще и жену ему подбирать – это уж слишком. Внезапно, в голову Алексея пришла светлая мысль. Хочет прекрасный ужин в кругу семьи? Он его получит. И даже познакомится с избранницей сына, которая совершенно не устроит отца. Вот только где за пару дней найти такую девушку?
Глава 12
Золотые лучи осеннего солнца просвечивали багряным светом листья насквозь. Внезапные теплые дни заставили вылезти из своих четырех стен самых заядлых природолюбов и грибников. Исключением не стали и родители Мельникова, благодаря которым я и оказалась в свой выходной в лесу. В эту субботу в город приехал отец друга – Григорий Борисович, который, из-за плотного графика работы, чрезвычайно редко мог провести все выходные со своей семьей. Учитывая это, предприимчивый Степан вытащил меня с ними по грибы.
- Я совершенно не умею собирать грибы, - шепнула я на ухо Стёпе, стоящему рядом со мной в сером спортивном костюме, оттеняющим его светлые пряди волос, и белых кроссовках, который находился в полной готовности собирать осенний «урожай».
- Рви все, какие увидишь. Потом лишние выкинем, - Мельников улыбнулся, беря из рук отца большую плетеную корзину.
Я, в отличие от него, энтузиазма от сбора урожая не испытывала, боясь не отличить мухомор от белого гриба.
- Нина, все грибы можно есть, но некоторые только раз в жизни, - мама Степы мне всегда симпатизировала.
Надежда Константиновна была для меня идеалом женщины, у которой руки растут из нужного места: муж и сын всегда были накормлены, выглажены и ухожены. И пусть финансы Мельниковых позволяли им пользоваться всеми благами роскошной жизни, в том числе иметь горничных и личного повара, Надежда Константиновна занималась семьей исключительно сама. Отец же Степана отличался скверным характером, который выражался в вечном недовольстве рабочими, находящимися у него в подчинении. Однако, оказываясь в окружении домочадцев, Мельников старший умерял свой пыл, становясь просто ворчливым мужчиной, обожающим подзадоривать свою жену и сына колкими фразами.
- Ты же знаешь, что я не смогу с ними находиться один больше часа не ругаясь, а к тебе они уже привыкли, - видя мой обреченный вид, он добавил: - Будешь лапочкой, угощу тебя вкусным обедом за старания, - Стёпа похлопал меня по-дружески по плечу, глядя на меня наивными, как у теленка, карими глазами.