- Ладно, ради еды я на многое готова, - картинно вздохнув, я шагнула вглубь леса, исследуя грибные места, как выглядят которые, я даже не подозревала.
Спустя пятнадцать минут безуспешных блужданий по тропинкам, я, наконец, усмотрела что-то в траве. Приметив шапку гриба, вроде бы без мухоморных «горошин», я с радостью потянулась к своей находке, но крепкая мужская рука ухватила гриб прямо перед моим носом.
- Стёпа!!!
- Если бы ты была грибом, то – лисичкой, - Мельников шлепнул меня шляпкой гриба по носу.
Я почесала нос, и, прищурившись, посмотрела на Степана, стряхнув с его плеча упавший с дерева желтый листок.
- А ты – белым грибом, элитным и благородным, - лицо друга озарила солнечная улыбка, но тут же сползла, когда он услышал продолжение: - Думаешь, я действительно так бы сказала? Скорее… скорее ты сморчок! – назвала я первый вспомнившийся гриб с неблагозвучным наименованием.
- Почему это? Ну, погоди у меня, бледная поганка! – Степан со звериным рыком двинулся на меня, устрашающе вытянув руки вперед.
Взвизгнув, я кинулась в сторону от него, шурша опавшей под ногами листвой.
Григорий Борисович, несмотря на свой возраст, даже в лесу выглядел превосходно: высокий рост, чуть подернутые сединой волосы и подтянутая фигура в темном спортивном костюме радовали глаз случайных грибников и собственной жены.
- Если бы мы были на рыбалке, то они бы давно всю рыбу распугали, недовольно заворчал Мельников старший.
- Да пусть подурачатся, дело то молодое, - Надежда Константиновна положила в корзину очередной опёнок.
- Боже мой! Мою жену природа обделила мозгами, - Григорий Борисович закатил глаза к небу, - нашему переростку уже давно пора детей заводить, а эта тридцатилетняя детина носится по лесу, как спятивший бурундук.
- Старый баран, ты думаешь, что я этого не хочу?! – Надежда Константиновна топнула ногой так, что хрустнула ветка. – Просто он в тебя характером пошел, вот и не может ни с кем ужиться: Марину бросил через два месяца, Ольга – продержалась почти полгода, а Лена сама от него ушла.
- Я не знал, - Григорий Борисович даже язвить прекратил.
- Конечно, не знал. У обоих одна работа на уме. Если бы не Нина, сын твой вообще бы из своего рабочего места не вылезал.
- Слушай, - внезапная мысль искрой пробежала по истрепавшимся нервам отца семейства, - А может, у них… того?
- Что того?
- Ну… это… любовь?
- Смеешься? – Надежда Константиновна расхохоталась, подбирая нужные слова: - Я что, сына своего не знаю? Они дружат уже лет десять, думаешь, за это время он бы не проявил инициативу? Нина для него как парень в юбке.
- И то, правда, - Григорий Борисович в очередной раз посмотрел на смеющегося сына, роняющего свою подругу в разноцветную листву. - Ладно, старая квочка, меньше болтай, больше работай! – отец Степана вновь вернулся к привычному общению с женой, думая о том, когда же его оболтус решит остепениться.
«Сморчок» всё же догнал «лисичку», повалив меня на землю, удар об которую смягчился благодаря вороху пожухлой листвы.
- Ты не заметил, что мы как не встретимся – постоянно где-нибудь лежим? – запыхавшись, спросила я у Стёпки, кидая в него несколько опавших листьев березы.
- Просто мы с тобой ленивые. Вместо того, чтобы, как они, - он махнул рукой в сторону родителей: - грибы собирать, лучше передохнем на травке.
Я улыбнулась, глядя на Мельникова, который самозабвенно зарывался в листву, «маскируясь» от отца, который, в поисках грибов, подбирался к нам всё ближе. От дальнейшего созерцания очаровательного Степана, меня отвлек телефонный звонок, нарушивший тишину осеннего леса. Номер был мне не знаком, и, поняв, чей голос слышу в трубке, я тут же вскочила на ноги, затаив дыхание. Стёпа перестал копаться и затих, прислушиваясь к моему разговору.
- Привет. Всё хорошо…А как ты поживаешь? Помощь? Конечно, если я смогу, то обязательно помогу. Хорошо, договорились, - закончив разговор, я поняла, что как идиотка, стою с улыбкой на пол-лица посреди леса.