Около входа стоял чех средних лет, который тут же, как увидел меня, стал указывать пальцем в нашу сторону и довольно громко восклицать:
- Урода! Урода! – я в ужасе прижалась к Степану, но сделала вид, что не заметила странного мужчину.
Проходящие мимо нескромного гражданина люди соглашались с ним и, кивая головами, бормотали в унисон, причмокивая губами:
- Урода!
- Что ты со мной сделал, что все меня страхолюдиной считают? – чуть не плача, прошептала я Мельникову, посильнее вцепившись ему в руку.
И лишь когда мы сели в машину, Стёпа рассмеялся, и, глядя на мое несчастное лицо, сообщил:
- Я полностью с ним согласен, - он сделал небольшую паузу, чтобы я окончательно прочувствовала трагизм ситуации, а потом объяснил: - У чехов «Uroda» - это значит «Красавица».
- Ну, надо же, - недоверчиво покосилась я на Степана, но тут же отодвинулась, перестав держаться за рукав его пальто.
Вернисаж проходил в загородном поместье, за пределами Праги, и охранялся не хуже президентской резиденции. Уже на подъезде к старинному строению я поняла, на мероприятие какого уровня я попала: на подъездной аллее самым скромным автомобилем являлся мерседес представительского класса, в то время как его окружали роллс-ройсы, ламборджини и бугатти. Этих королей автопрома я видела только на картинках в журналах любознательного Вани, и никогда бы не подумала, что смогу лицезреть их лично. Было бы здорово сфотографироваться с ними, но боюсь, что другие гости сочтут меня дикой.
- Ты уверен, что мы прибыли по адресу? – жутко нервничая, спросила я Мельникова, который просто кивнул головой в ответ.
Перед парадной лестницей, где у главного входа в особняк разодетых гостей встречал специально подготовленный персонал, нам пришлось преодолеть участок газона, в который шпильки моих туфель нещадно проваливались, унося за собой куски земли с травой. Вспомнив о том, что сегодня я всё-таки леди, я постаралась незаметно стряхнуть землю с каблуков, и с облегчением выдохнула, поняв, что мне это удалось.
Внутри поместья было не менее красиво, чем снаружи: много света, бархатные портьеры и живопись в позолоченных багетах на стенах создавали ощущение маленького дворца. Повсюду неторопливо и чинно ходили солидные мужчины в сопровождении своих дам, а недалеко от основной экспозиции, я увидела исключительно мужскую компанию, увлеченно обсуждающую что-то на чешском и английских языках. Среди них стоял дядечка в довольно скромном сером костюме, заметно отличающийся от других. «Наверное, попал сюда случайно, также, как и я», - не успела я об этом подумать, как Стёпа шепнул:
- Пойдем, поздороваемся. Видишь мужчину в сером костюме? Это Премьер-министр Чешской Республики, - я могла бы упасть, если бы не ловкие руки Мельникова, которые подхватили меня и направили в сторону нужной компании, не позволив позорно растянуться на полу.
Чешский язык я совершенно не знала, а вот английский понимала довольно хорошо, поэтому без проблем вникла в беседу Степана с Премьер-министром и другими мужчинами, стоящими подле него. Для меня почти первое лицо государства было сродни с небожителем, с которым невозможно встретиться в реальной жизни, а вот для Стёпы, похоже, это было вполне обыденным делом – общаться с людьми такого ранга.
- О, Степан, это Ваша прелестная жена? – улыбаясь, спросил Премьер-министр, приветствуя Мельникова.
- Нет, что Вы, - зарделась я от удовольствия, получив комплимент, - в то время как Степан вставил и своё слово:
- Нет, не жена, пока только невеста, - все мужчины одобряюще разулыбались, пригубив шампанское из бокалов в знак одобрения нашего успешного союза.
А мне сдержаться помогло лишь воспитание, поэтому я, намертво прилепив улыбку к губам, отсчитывая минуты, ждала, когда же мы останемся с Мельниковым наедине. И ждала я его отнюдь не для любовных утех. Стремительное развитие наших отношений за пару дней от дружеских до супружеских чрезвычайно пугало.
Как только мы отошли от этой компании благородных мужей, я, потакая своей кровожадности, стала гневно возмущаться, правда, исключительно шепотом, отведя Мельникова в сторонку: