- Не переживай, думаю, что вы больше не увидитесь, - Алексей аж вздрогнул, глядя на неожиданную реакцию отца, который в одну секунду взбеленился, подняв голос на несколько тонов выше:
- Негодяй! Мало я тебя в детстве бил. Да как ты мог бросить беременную женщину?! Ты должен отвечать за свои поступки! – Роман Евгеньевич лютовал, и Алексей никак не мог объяснить ему, что никакой беременности и в помине нет.
Наконец, Моторин-старший отдышался, схватившись за сердце.
- Пап, ты чего? С какого лешего ты взял, что Нина ждет от меня ребенка? – вставил свое слово Алексей, усаживая отца в кресло.
- Думаешь, я поверю, что ты просто так стал встречаться с хорошей девушкой? Да у тебя же все бабы – выдры, как на подбор: то актриса низкопробная с губами, будто их рой пчел покусал, то модель, интеллект которой равен средневековым представлениям, что земной диск стоит на трех слонах и черепахе, - Роман Евгеньевич сделал небольшую передышку, сделав глоток из стакана с минеральной водой. – Если узнаю, что ты врёшь, и где-то готовится к появлению на свет мой внук или внучка – я тебе голову собственными руками оторву, - он поставил стакан на небольшой стол и поднялся на ноги. – На следующей неделе возвращаешься в Россию. Мне пора, - Взволнованный отец вышел, и Алексей, наконец, оставшись один, задумался.
Сейчас он на пике популярности, но что будет, когда он расстанется со спортом? Естественно, если информация о том, что он богатый наследник, просочится в прессу, то охотниц на его сердце и кошелёк только прибавится в разы, но это же всё фальшивка!
Единственная, кто ценила его только за то, что он есть на этом белом свете, без всякого повода – это Нина, совершенно не интересующаяся игрой. И фигура у неё красивая, а какие глаза! Пусть она не та, от которой сердце бьётся быстрее, а дыхание замирает в груди при встрече на улице, но чем больше присматриваешься к ней, тем больше восхищаешься её открытостью и милым личиком, как у ребёнка. Моторин понимал, что оттолкнув от себя, обидел её, но отец прав: Нина хорошая девушка и может стать впоследствии идеальной женой. Он уже представил себе, как тренирует своих трех сыновей, делая из них настоящих футболистов, а недалеко от них, на пледе, раскинутом посреди зеленой лужайки, сидит смеющаяся беременная Нина, в скором времени ожидающая дочку. Как только он подумал об этом – всё сразу встало на свои места. Растроганный приятным видением футболист, набрал номер Нины и, услышав её отчего-то чересчур серьезный голос, сказал:
- Привет, Ниночка! Я уже почти поправился. Совсем скоро возвращаюсь в Россию. Через пару недель буду как новенький. Ждёшь меня?
Глава 24
За окнами огромной аудитории университета бушевала настоящая непогода: хлопья снега падали на ещё не остывшую землю и исчезали в грязи, а буйный ветер, раскачивая кроны высоких деревьев, вырывал зонтики из рук несчастных прохожих, оказавшихся в этот час на улице.
- Странная у нас вылазка получилась, но я тебе всё равно благодарна: вырваться на пару часов из домашнего рабства с двумя постоянно голодными мужиками – это мечта, - шепотом поблагодарила меня Машка, сидящая на стуле рядом со мной в аудитории, полностью заполненной людьми.
- Сочувствую. Это лучшее, что я могла тебе предложить, - улыбнулась я подруге, думая о том, что если бы не её спасительная компания, то я точно чувствовала бы себя не в «своей тарелке».
Дело в том, что после того, как позавчера я вернулась домой, Бобров слёзно попросил меня прийти на конкурс таланта и красоты, проводимого им на языковедческом факультете, под страшным названием «Мисс Аз, Буки, Веди». Места на конкурсе распределялись соответственно наименованию мероприятия.
- Не хотела бы я быть Мисс Буки, - шепнула я Машке.
- Ты думаешь, Веди лучше? Мисс Веди – звучит как «медведи»! – мы одновременно рассмеялись, поставив себя в неловкое положение, поскольку на нас тут же ополчились дамы бальзаковского возраста с кафедры лингвистики.
Пока довольный Виктор оглашал за трибуной на сцене задания для конкурсанток, я успела поведать подруге про неадекватное поведение Степана. К моему бескрайнему удивлению, Мария даже не была шокирована тем, что Мельников сошел с ума: