- Нина, как честный человек, я должен молвить, - заговорил Витя, стараясь не смотреть мне в глаза. Он быстро справился с креплением и продолжил: - Я полюбил другую. Надеюсь, ты поймешь меня и не будешь слишком дряхла, - было видно, как сильно он переживает – даже румянец на щеках проступил. – То есть, не будешь слишком печальна, - пояснил Витя, старающийся говорить со мной на обычном языке.
Вот это поворот событий! Даже Бобров нашел себе другой объект обожания. Явно, что со мной что-то не то.
- Конечно, я всё понимаю, - утешила я его. Витя расцвел, и, судя по тому, какие взгляды он кидал в сторону секретарши Мельникова, в то же время, боясь к ней подходить, я поняла, что честь стать будущей «дружиной» Боброва выпала именно ей.
Радостный Виктор, у которого словно камень с плеч свалился, поехал на лыжах поближе к Милане, оставив меня в гордом одиночестве, которое, однако, продолжалось недолго.
Лёгкий толчок в спину вывел меня из равновесия, заставив упасть прямиком в сугроб.
- Старушка, совсем ты у меня исхудала, - заржал Ванька, протянув мне руку, чтобы я смогла подняться с колен. – Всё любовные переживания тебя, наверное, истощили.
Я сердито посмотрела на родственника, заметив:
- Хочу предупредить тебя, что остепенившиеся мужчины, особенно вступившие в брак, начинают стремительно поправляться. Так что советую заранее расширить двери в квартире, - я отряхнула штаны от снега, приготовившись к словестному бою, однако, Иван меня удивил:
- Я, хотя бы, кататься умею. Сначала догони меня, худотелая сестра! – он ловким движением обогнул меня и понесся вниз с горы с бешеной скоростью, шустро объезжая препятствия, возникающие на его пути.
Приняв вызов брата, я покатилась за ним с горы, стараясь если не обогнать его, то хотя бы догнать. Снег разлетался из-под лыж, заставляя улыбаться ощущению скорости и отличного настроения, однако, в одно мгновение, я почувствовала сильный толчок в бок и резко улетела в снег, потеряв одну из лыж.
Я тихо выругалась и, потирая руку, на которой определенно будет синяк, оглянулась в поисках того, кто именно меня толкнул, отправив за пределы трассы.
В паре метрах от меня, корчась от боли, лежал Стёпа, потирая ногу.
- Стёпочка! Что с тобой? Очень больно? Где болит? – я кинулась к другу, искренне переживая за него.
- Кажется, у меня перелом ноги, - он страдательно поморщился, в то время как я принялась активно прощупывать ногу, пытаясь обнаружить травмированное место.
- Где? Здесь? – я схватила Стёпу чуть ниже колена. – Или может быть здесь? – мои руки переползли на его бедро.
- Выше, - простонал Мельников. И лишь когда я сообразила, что он имеет ввиду, я заорала:
- Степан!!! – ударив его рукой по ноге.
Стёпа рассмеялся, зарываясь всё глубже в снег, а я завалилась на спину рядом с ним, чувствуя, как страх за него отступает, оставляя в груди лишь приятное тепло.
Над нами навис испуганный парнишка лет пятнадцати, принявшийся извиняться:
- Извините, меня, пожалуйста. Я так увлекся гонкой, что не заметил Вас, - мальчишка смотрел прямо на меня. – Если бы не он, - парень махнул головой в сторону Стёпы, Вы бы сильно поранились. Простите меня!
Он уже было хотел поднять нас на ноги, но тут, заметив несчастный случай, к Степану подлетела Виолетта, принявшаяся обхаживать, переставшего смеяться, Мельникова. Не прекращающего причитать и раскаиваться паренька мы отпустили кататься дальше, и Степан, наконец, поднявшись на ноги, помог встать и мне.
- Спасибо, - поблагодарила я Стёпу, как и всегда, в нужный момент, оказавшегося рядом со мной.
Улыбнувшись, он потрепал меня за щеку, попросив впредь быть на горе осмотрительнее и, подхватив сноуборд, пошел к подъемнику в компании любезной Виолетты.
Что это со мной? Почему мне так хочется, чтобы он остался рядом и, смеясь, зарыл меня в снег? Я тряхнула головой, пытаясь избавиться от наваждения. «Это Стёпа. Держи себя в руках! Совсем скоро ты поедешь в Москву к Лёше, который тебе очень нравился и нуждается в поддержке», - но, к моему удивлению, «мантра» не помогла, и весь оставшийся день я только и делала, что думала о Мельникове, прекратившем все попытки влюбить меня в него.