Услышав куда нужно идти, Стёпа в одно мгновение донес меня до отеля, где под ошарашенные взгляды персонала, пронес через холл и затащил моё безвольное тело в номер, положив на кровать. Стресс всё же дал о себе знать, сыграв со мной злою шутку, отчего я моментально расслабилась, прикрыв глаза.
Степан принялся стаскивать с меня верхнюю одежду, сообщая, что врач скоро приедет, а пока нужно стереть грязь с ссадин и синяков. Ни капли не стесняясь, он стащил с меня колготки и, намочив в теплой воде платок, принялся протирать ноющие коленки и содранную кожу на руках.
Я докоснулась пальцами до губы, понимая, что она разбита. Видя мою неловкость, Мельников сообщил:
- Личико почти не пострадало: одна маленькая царапинка, а что до разбитой губы – пухленькие губки в этом сезоне очень сексуальны!
- Не смеши, а то еще больнее, - я вновь схватилась за губу, сдерживая улыбку.
Стук в дверь заставил Стёпу отвлечься. В надежде увидеть врача, он открыл дверь, но перед ним во всей своей красе возник Моторин, который был также, как и Степан удивлен увиденному. Но заметив Нину, лежащую на кровати позади блондина, Алексей кинулся к ней с вопросом:
- Что случилось?!
Стоящий за спиной Моторина Степан не замедлил с ответом:
- Не сомневаюсь, что это дело рук твоих ненормальных фанаток.
Алексей ошарашенно оглянулся на Степана, не веря не единому его слову.
- Нина, что произошло? – спросил у меня Лёша, в присутствии которого я совершенно не нуждалась.
- Всё нормально. Видишь, как они тебя любят? – попыталась я пошутить, но видя, что Моторин заводится, попросила:
- Лёша, пожалуйста, возвращайся к гостям. Врач сейчас придет. Я тебя очень прошу.
Стиснув зубы, Алексей вышел, намереваясь направиться не на вечеринку, а на поиски нахалок, посмевших избить его Бойцову. В этот момент в номер зашел врач, и, оставив меня с ним наедине, парни вышли в коридор.
- Я их обязательно найду! – решительно сказал Моторин.
Но Мельников, провожая его до лифта, с угрозой в голосе сказал:
- Не смей к ней больше приближаться. Ты даже любимую девушку защитить не можешь! Вместо того, чтобы трещать, как последняя сплетница, со своими гостями, мог бы хоть раз за весь вечер вспомнить о Нине. Зачем ты её притащил? Потешить своё самолюбие? Показать, что вступаешь в новую жизнь с приличной девушкой? Имидж решил улучшить?
Моторин моментально озверел.
- Да кто ты такой, чтобы мне это высказывать? – он схватил Степана за жилетку, но Мельников в один момент оторвав его руку от себя, заставил лицо футболиста исказиться от болевого приема.
- Поосторожнее со словами, - вкрадчивым голосом, не предвещающим ничего хорошо, предупредил он Моторина.
Створки дверей лифта разъехались в стороны, и Степан втолкнул Алексея внутрь, нажав на кнопку первого этажа. Ничего не говоря, он развернулся, возвращаясь в номер к Нине, от которой уже выходил врач.
Доктор меня обрадовал, сообщив, что серьезных травм у меня нет, и я обошлась лишь лёгким испугом. Порекомендовав постельный режим, врач удалился, переговорив со Степаном, возникшим в дверях.
- Дурашка ты моя, забыла, чему тебя учили? – спросил Стёпа, присаживаясь на уголок кровати. – При виде серьезной опасности – беги!
- А как же Виолетта? – спросила я, проигнорировав его нотацию.
- Я её предупредил, не волнуйся. На вечеринку я уже точно не вернусь, а вот тебе нужно отдохнуть и набраться сил, - укрыв меня одеялом, Стёпа встал, собираясь уходить:
- Поспи. Я вернусь к тебе утром.
Не задумываясь о том, что делаю, я схватила его за руку и попросила, глядя в глаза:
- Останься.
Глава 30
Стёпа невольно замер, обдумывая мою просьбу, а затем, неторопливо стягивая с плеч жилетку, не предвещая ничего хорошего, а может быть, наоборот, что-то фантастически прекрасное, двинулся на меня.
- Что ты делаешь?
- Сейчас буду показывать, кто твоя настоящая судьба, - сказал решительный Мельников, скидывая обувь с ног.
«Ойёёй!» Взгляд почерневших глаз Степана подсказывал, что я догадалась, о чем он подумал, но возразить этой горе мышц, на ходу лишившейся ещё и рубашки, не представлялось возможным. Всё тело задрожало в ожидании, но как только он коснулся моей щеки рукой, заправив прядь волос за ухо, страх куда-то ушел, и я глупо улыбнулась.