Пока я с идиотской улыбкой на губах рассматривала Стёпу, он, со знанием дела, стал избавлять меня от платья, которое покорно слушалось его, чуть ли не само расстёгивая пуговицы под напором его уверенных пальцев.
- Сейчас будем заниматься сексотерапией, - оповестил меня Стёпа, окончательно расправившись с моим платьем, откинутым небрежным жестом руки в сторону.
- Странные у Вас методы лечения, «доктор», - кокетливо ответила я Мельникову и, набравшись смелости, обхватила его мощную шею двумя руками, притянув к себе.
«Лучшая борьба с соблазном – это поддаться ему», - с этой мыслью я полностью взяла инициативу в свои руки, целуя Степана так, будто бы он единственный мужчина на планете, и от него зависит вся моя дальнейшая судьба.
Перед тем как прикрыть глаза, я увидела ошарашенный взгляд Мельникова и лишь спустя несколько секунд, он обнял меня, прижав к себе, отвечая на поцелуй. Его рука, еще мгновение назад лежащая на моей талии, плавно двинулась вверх, и, соскользнув с плеча, переместилась на шею, согревая и лаская кожу, моментально отзывающуюся каждой клеточкой тела на его прикосновения.
Губы моего мужчины переместились ниже, осыпая звездопадом поцелуев молочного цвета полушария груди, заставляя со стоном изгибаться в его руках. Я гладила его крепкую спину и, лаская пальчиками шею, добиралась до копны светлых волос, зарываясь в неё руками и прижимаясь щекой.
Стёпа шептал мне на ушко всякие милые глупости, заставляя чувствовать себя счастливой и любимой. Внезапно он остановился, и, уперевшись локтями в кровать, обхватил моё лицо ладонями, заставив посмотреть себе в глаза.
- Я люблю тебя.
Между нами не осталось никаких преград: ни физических, ни моральных, и всё закружилось с такой скоростью, что шальная голова не успела даже опомниться: объятья, губы, тела, руки, взгляды и дивная музыка сердцебиений. Молодая кровь вскипела, не позволяя оторвать от себя Стёпу, по крайней мере, ещё в течение пары часов. Это было так необычно и дико одновременно: узнавать нового, неизвестного мне до этой поры, Степана.
- Даже не представляю, на что ты способна, когда здорова, - Стёпа прижал меня к себе, бережно прикрыв одеялом.
- Ты еще многого обо мне не знаешь. Я еще та грязная девчонка, - улыбнувшись, я положила голову ему на плечо.
В комнате царила полутьма, но за окном кружился очаровательный снег, покрывая улицы белым пушистым пледом. В этот момент я поняла, что всё именно так, как должно и быть. Рядом такой надёжный и безмерно сексуальный Степан, возле которого мне тепло и уютно. В этот момент, другого на месте Мельникова я даже и представить не могла.
- Ого, тогда тебе срочно надо помочь! – засмеялся Степан, и в ту же секунду, порывисто подхватив меня на руки, он понес в направлении ванны.
Я визжала и брыкалась, но это не помешало Мельникову затолкнуть меня в душевую кабину, включив сильный поток тёплой воды.
- Сейчас я быстренько отмою свою грязнулю, - приговаривал Степан, вставая вслед за мной под струи прозрачной воды. Сверкающие капли катились с его влажных волос, падая на ресницы, стекая по губам и рельефной груди.
Стёпа гладил меня по волосам, целуя в укромное местечко за ушком и спустя пару минут, судя по впечатляющему давлению выдающейся, в прямом и переносном смысле, его части тела в область моего живота, я поняла, что заснуть мне удастся не скоро. Степан приподнял меня, позволив ногами обвиться вокруг его бёдер, и с силой вдавил в стену. Уверена, что после такой горячей ночи, к моим царапинам и ушибам прибавится ещё, как минимум, пара синяков.
Ритмичные движения, жаркие поцелуи и мои откровенные стоны заставляли других постояльцев отеля завидовать, а меня просто уносили в другую реальность страсти и удовольствия.
- И что мы так долго с тобой время теряли? – мечтательно спросила я Степана, наконец, оказавшись с ним в кровати.
Стёпа засмеялся и, поцеловав меня в затылок, сказал:
- Потому что ты - дурочка, а я – тормоз.
Моя ладонь юркнула под отворот белого махрового халата милого «тормоза», и принялась неспешно выводить узоры на его, скрытой от взгляда, бронзовой коже груди.