На карте жировыми карандашами были нанесены стрелки атак 2-го парашютно-десантного батальона на Дарвин и Гус-Грин, которые начались накануне вечером. Радио издавало треск и иногда неразборчивые звуки, которые приковывали всеобщее внимание. Десантники находились под артиллерийским и минометным огнем аргентинцев. С самого рассвета они были прижаты огнем станковых пулеметов противника с дальней дистанции на зеленой открытой пустоши.
Когда я спросил, что происходит, кто-то коротко мне ответил: «Мы проигрываем войну». Наземная операция скатывалась к возможной катастрофе. Каждый день «Канберра» спасалась от потопления тем, что казалось чередой чудес. Атака на Дарвин была первой пробой сил в сражении с противником, и в ней мы должны были выиграть, чтобы «подтолкнуть» оставшихся сдаться, когда придет время. Провал десантников, нашего «кольчужного кулака», примерно в двадцати милях к югу, стал бы катастрофой.
Затем пришло сообщение «Луч солнца погас», означающее, что командир десантников, полковник «Эйч» Джонс, убит. Штаб продолжал свою работу, атмосфера в ЦАО была душной, усталой и мрачной. Я немного посидел в углу и ушел, оставляя грязные следы на линолеуме.
Потом к югу от нашей стоянки началось что-то необычное. Смерть Джонса и возможно, страх неудачи казалось, оживили батальон. Опытные ротные командиры десантников и заместитель командира батальона Крис Кибл собрали всю чудовищную боевую мощь своих солдат и с неумолимой силой начали охват аргентинских оборонительных позиций, прикрывавших поселок.
Еще до рассвета капитан 148-й батареи Кевин Арнольд, спокойный и рассудительный командир ПГН-5, вызвал удар с воздуха тремя «Харриерами» по восточной оконечности полуострова Гус-Грин. Это была преднамеренная, очень угрожающая демонстрация огневой мощи, направленная на позиции артиллерии и зенитных орудий. ПГН-5 провела беспокойную и очень холодную ночь без укрытия среди тлеющей травы. Рано утром следующего дня (29 мая) противник предложил официальную капитуляцию. Они настаивали, чтобы офицер такого же ранга, как и их командир, присутствовал на официальном смотре. Их настойчивое требование официального смотра казалось странным и нелепым. Ник Аллин сказал, что младшего бомбардира, вероятно, было бы достаточно.
Важность этой победы невозможно переоценить. Если бы десантники при нанесении удара понесли тяжелые потери или даже потребовались подкрепления, чтобы выполнить приказ, наш моральный дух мой конечно пострадал бы очень серьезно. Противник, напротив, мог бы воодушевиться.
Атака десантников на рассвете захлебнулась, боевой порыв сошел на нет, поскольку обороняющиеся смогли использовать дневной свет, и вступили в бой со своим более дальнобойным оружием прямой наводки против легковооруженных десантников при отличной видимости на очень открытой местности.
У них были тяжелые пулеметы, которые превосходили по дальности все, что было у десантников. Личная атака «Эйч» Джонса успешно вывела ситуацию из тупика жертва, которая по праву принесла ему Крест Виктории.
Близкая к катастрофе ситуация, была результатом того, что десантников значительно превосходили численностью. Но еще в большей степени из-за недостаточной огневой поддержки, от которой всегда зависит быстрая атака с легкой экипировкой. Их корабль поддержки, фрегат «Арроу», не мог оставаться на позиции до рассвета из-за риска атаки с воздуха, и, вдобавок, страдал от неисправностей. На рассвете 28-го мая атаку поддерживали только собственные минометы батальона, разрывы мин которых, в основном, поглощалась торфом и всего три легких 105-мм орудия единственный взвод из 8-й легкой батареи коммандос «Альма», моего старого подразделения. Поскольку вертолетов было недостаточно, чтобы перебросить на юг для поддержки атаки больше орудий и боеприпасов, десантники действовали самостоятельно.
Джонс прекрасно понимал, как важно, чтобы его атака увенчалась успехом и именно поэтому, в соответствии с традициями парашютно-десантного полка, он находился на передовой, где мог оказывать наибольшее влияние. Его решение занять пулеметную позицию было принято в этом контексте с очень четким представлением о риске. Он был уверен, что батальон будет продолжать действовать, независимо от того, что с ним случится. Его самопожертвование было действием, соответствующим моменту, предпринятым очень храбрым человеком сознательно и во благо всей наземной операции.