Мы продвигались вдоль северной стороны хребта Бигля, пока не достигли западного конца скального выступа. Примерно 600 метрами далее находилась характерная вершина и я не хотел даже приближаться к ней. Если бы аргентинцы сумели засечь наши радиопередачи, то они неизбежно обстреляли бы хребет, начав с вершины (именно это я бы сделал на их месте). Я хотел укрыться на менее явной позиции.
Мы сбросили «бергены», и я с Ником Аллином отправился на поиски наблюдательного пункта. Мы нашли подходящий плоский участок на краю склона с выступом скалы позади и глубоким ущельем спереди. Скалы позади давали защиту, и я надеялся, что наклонная расщелина в скале на вершине будет достаточной глубокой, чтобы по крайней мере двое из нас заняли позицию, с которой мы могли бы работать. Я подполз к вершине гребня, к выступу скалы, и осторожно выглянул из-за него. Там, внизу, лежала наша конечная цель Порт-Стэнли.
Впервые мы смотрели на то место, ради которого проделали весь этот путь. Я был очень удивлен тем, что увидел. Все уличные фонари были включены, крошечные звездочки нормальности ярко горели, как будто ничего необычного не происходило. План города был как на ладони, просматривались сетка улиц, кварталы домов и линия дороги вдоль края гавани Стэнли. В эту жутко холодную ночь воздух был так чист, что огни казались совсем близко.
Правее от набранного бисером ожерелья города, вырисовывались очертания горы Саппер и седловина, ведущая к горе Вильгельма и горе Тамблдаун. На переднем плане виднелись очертания Кортни-Хилл и хребта Вайрелесс, а изгибы реки Маррелл маслянисто поблескивали в бледном лунном свете. Вдалеке виднелся силуэт горы Кент (далеко справа), где остальная часть бригады готовилась к последнему броску.
Но гораздо менее живописно, менее чем в километре перед нами, смотрелись крошечные мерцающие огоньки аргентинских костров, вокруг которых часовые, без сомнения дрожащие, грели руки и пытались высушить озябшие ноги. Правее и ниже нас, на гребне Вайрелесс, на северных склонах нашего хребта, находились сотни вражеских солдат. Ночной монокль и оптический прицел выявили новые бесчисленные огни, похожие на крошечных светлячков в темноте, на холмах впереди и позади нас.
Я хотел быть абсолютно уверен в ориентирах, прежде чем начинать обстрел окрестностей города. Уличные фонари были неоценимой помощью, но мне нужно было подтвердить их местоположение и число днем, прежде чем использовать в качестве маркера ночью. «Арджи», возможно, оставляют сектора выключенными, чтобы сбить нас с толку. Я ожидал, что, как только начнут падать снаряды, они погасят все огни по крайней мере я бы так сделал, если бы был на их месте. Даже стрельба вдали от города будет сопряжена с риском, так как первый снаряд корабельной артиллерии может пойти куда угодно.
У нас был боевой корабль на линии огня, готовый открыть огонь, если он нам понадобится. (Этот термин линия огня, восходит к тому времени, когда корабли выстраивались в линию, бомбардировать осажденный порт, затем, возвращались обратно к флоту, пополнить запасы пороха и ядер довольно схожая с нашей ситуация). Я решил, что учитывая ограничения артиллерийской системы и весьма отрывочную информацию, которую я почерпнул из карты и аэрофотоснимков, разведывательных сводок и разговора с патрулем SAS, я не буду вызывать огонь этой ночью. Как только я, к своему удовольствию, убедился, что нам не понадобится корабль для нашей собственной защиты, я отпустил его с линии огня, чтобы он мог вернуться к безопасной позиции флота далеко на северо-востоке.
Мы с Ником Аллином дежурили в течение дня, а Дес, Стив и Тим обеспечивали нам прикрытие с тыла. Они принялись копать землю у основания скального выступа на севере, позади нас, а Ник и я рыли в нашей скальной расщелине. Нам удалось подвесить пончо под углом к нижней части расщелины, чтобы ее не заливало дождем. Мы положили сверху максировочную сеть и немного дерна, чтобы они сливались с окружающими скальными выходами. Расщелина была около 9 футов (прим. 2,7 м) длиной и от 2 до 3 футов шириной, с 30-ти градусным уклоном, из-за которого мы сползали вниз в наших спальных мешках во время сна. Мы втиснули «бергены» в щели у боковин, через которые свистел ветер, и тщательно расположили наше оружие и разгрузки так, чтобы они были под рукой. Я положил пистолет на выступ, рядом с нашими головами.