Уже совсем рассвело и наступил прекрасный ясный день идеальный для аргентинских ВВС.
Высадка основных сил была начата слишком поздно из-за тревожных сообщений одной из береговых разведгрупп SBS. Они лежали в засаде прямо возле вражеской позиции и не знали, атаковать ли ее (и рисковать тем, что высадка будет задержана и тогда они будут разбиты) или оставить в покое и сделать берег небезопасным. Я пытался выяснить, что происходит, в оперативном центре на «Фирлессе», но они не знали или не хотели говорить.
Когда рассвело, мы увидели корабли в проливе и в бухте Сан-Карлос-Уотер. Я пробежался по радиочастотам и по движению транспортов понял, что десантные суда приближаются. Мы повязали головы белыми повязками наподобие бандан условленный опознавательный знак, который даст нам безопасный проход через периметр парашютно-десантного полка как только они высадятся.
Британский разведывательный вертолет с грохотом пересек береговую черту и приземлился на нашем гребне. Командир SBS Джонатан Томпсон, офицер медицинской службы и два санитара выбрались наружу. Джонатан был мрачен и зол. Он пытался спасти двух человек из экипажа вертолета «Газель», сбитого противником в районе Финдлей-Рокс позади нас. Вертолет упал в море и экипаж плыл к берегу, когда аргентинцы обстреляли их из пулемета, убив обоих. Джонатан был непривычно суров и озабочен как можно скорее забрать наших пленных. Джонатан сказал мне, что теперь он понял, почему учебники по военному делу говорят, что очень важно отправлять военнопленных в тыл от захвативших их как можно скорее. Аргентинских солдат доставили на один из кораблей.
Сержант-майор эскадрона, с его боевым опытом, оказался прав. Когда эта новость распространилась по патрулю, мы решили не беспокоиться о том, чтобы брать пленных. Хотя и согласились с тем, что не собираемся опускаться до уровня убийств без необходимости как, по видимому, сделали эти аргентинцы.
Несмотря на все, солнце всходило и согревало меня через слои холодной одежды, в самый ясный, самый прекрасный день. Когда я закапывался в каменистую почву, чтобы углубить свою стрелковую ячейку, то начал думать, что все это странно похоже на различные большие учения НАТО, которые мы проводили так много раз.
Но в этот момент с севера, примерно в 50 футах (прим. 15 м) к западу и чуть ниже нашей позиции стремительно пронесся первый аргентинский реактивный самолет — «Мираж».
Когда он промелькнул, я увидел, что он был раскрашен для авиашоу безвкусный яркий камуфляж, не похожий на оливковые, серые, зеленые и черные оттенки наших собственных «Харриеров». Брюхо было белым с красно-зелеными полосами, а на пилоте был белый шлем с черным солнцезащитным забралом.
Ведомый из этой первой пары пронесся мимо, оба слишком быстрые для каких-либо действий с нашей стороны. Они использовали узкую расщелину между Фаннинг-Хед и нашим хребтом в качестве прикрытия от ракет, выпущенных флотом в Сан-Карлос-Уотер. Мы расположили нашу фалангу единых пулеметов так, чтобы выпустить град свинца на пути следующей партии.
«Канберра», огромный и белый, неподвижно стоял на якорях в воде и казался самой легкой мишенью. Два корабля-дока («Фирлесс» и «Интрепид») тоже выглядели очень уязвимыми, поскольку эсминцы и фрегаты УРО срочно заняли свои позиции в качестве воздушных защитников «вратарей».
Новые аргентинские самолеты появились в чистом воздухе. Их отчаянные виражи и развороты на малой высоте, рев и взрывы ракет «Си Кэт» и «Си Вульф» происходили слишком далеко, чтобы быть чем-то большим, чем фоновыми звуками. Мы увидели дым, поднимающийся с кормы «Ардента», где, как мы позже узнали, наш офицер связи, капитан Боб Хармс, тушил пожар, перед тем как тонуть в первый раз, и услышали сбивающие с толку сообщения по радио о том, какие корабли получили попадания.
Для нас, сидевших на этом продуваемом всеми ветрами холме в ярком солнечном свете, эти первые авианалеты были странными и нереальными.
Сбыв с рук пленных, мы взвалили на плечи наше снаряжение и двинулись вниз по склону, к восточной стороне долины Патридж Вэлли. Мы двигались через блестящий зеленый и коричневый вереск, ромбом в большом строю, с одной секцией вперед, каждая секция двигалась как наконечник стрелы, рассредоточившись очень широко, чтобы свести к минимуму количество людей, которые могут быть поражены одновременно при любой атаке.