Я положил 60 снарядов в главный склад горючего противника (цель номер ZJ 1069), смешивая снаряды с БВ (взрыватели с выдержкой времени, которые заставляют снаряды взрываться на высоте 25 или 50 футов (прим. 7-15 м) над землей, направляя град осколков вперед и вниз), с ударными взрывателями, чтобы пробить баки и зажечь их. К сожалению, вода в рации все еще делала передачи прерывистыми, поэтому, ожидая очередного огневого налета, мы потратили много времени, продувая разъемы и меняя провода.
Прилив отступал. Хотя команда охраны была в воде, распутывая водоросли на винте, Пит Боберс решил, что мы должны выбираться на середину залива, пока водоросли не стали слишком густыми для движения.
Наш обстрел был точным и несколько баков взорвались. С позиций аргентинцев началась стрельба, подтвердив имевшуюся информацию о их расположении. В темноте землю было видно только при вспышках от взрывов наших снарядов или через ночной монокуляр (небольшой пассивный ПНВ). Эхо от гулкого буханья орудия, стрелявшего в море, и ужасного грохота разрывов 4,5-дюймовых снарядов рядом с нами, разносилось по тихому заливу.
Когда мы отходили от острова Ноб, двигатель лодки внезапно набрал обороты. Пит Биверс пошарил в воде, а потом объявил, что мы потеряли винт, и, поскольку это была лодка с «Плимута», запасного винта у нее не было. Он сделал ироничное заявление:
«Вы помните, как я говорил вам на SC3, что единственный путь домой это грести? На самом деле мы буквально находимся в этой ситуации. Я предлагаю смириться с перспективой очень долгой гребли.»
Мы парами начали грести обратно в море, где нас ждал корабль, примерно в семи милях от нас. Сильный ветер гнал нас к берегу, навстречу уже совсем проснувшимся войскам аргентинцев. Наша гребля делала немногим больше, чем удерживала нас на одном месте и была очень тяжелой работой. Перед лицом медленно приближающейся выброски на берег, я начал прикидывать, как бы нам добраться пешком до Ист-Пойнта и нашего запасного пункта сбора.
Град ударов волнами, которому мы подверглись по дороге сюда, выбил один из клапанов лодки, так что один из отсеков с воздухом сдулся и нас снова затапливало. Этот клапан был под лодкой, так что мы не могли его заменить. Чтобы не утонуть, темп вычерпывания резко возрос.
Сейчас было 03.00, а так как время ожидания нас «Плимутом» кончалось в 06.00, было очень важно, несмотря на чрезвычайно мокрые условия, снова заставить работать рацию. Обе мои КВ и УКВ рации были залиты, но, путем дальнейшей каннибализации деталей, мы смогли заставить работать рацию УКВ.
На «Плимуте» из-за ухудшения погоды потеряли нас из виду на радаре, но теперь мы замолчали и они очень волновались. Брум Ричардс и офицер связи SBS сказали капитану «Плимута» Дэвиду Пентриту: «То, что произойдет дальше, должно быть продиктовано нами, поскольку мы знаем, что происходит.» Стандартное правило при работе с подразделениями специального назначения.
Но после 45 минут радиомолчания, Дэвид Пентрит спросил Брума, что, по его мнению, произошло. Позже Брум рассказал мне, что отвел капитана в сторонку, а затем, очень конфиденциально, сообщил что есть четыре возможности:
«Они были захвачены что маловероятно, без того, чтобы мы не услышали ни стрельбы, ни каких-то радиопередач.
Обе их рации могут не работать из-за плохой погоды.
Противник может быть очень близко к ним, поэтому они не могут вести передачу.
Или последние снаряды, которые мы выпустили, случайно попали в них и они все мертвы…»
Брум сказал, что услышав последний вариант, Дэвид Пентрит побледнел, как полотно. Бруму пришлось повторить ему, что они должны подождать, пока все не изменится.
Пока внизу, в оперативном центре, происходил этот разговор, офицер связи SBS находился на крыле мостика, прислушиваясь к любой УКВ передаче. Он вызвал Брума, чтобы тот прослушал странную незнакомую передачу на частотах SBS. Брум узнал мой голос и проделал замечательную работу, интерпретируя мои не совсем ортодоксальные приказы на открытие огня. Потом начался треск и прием пропал.
Пит Биверс отметил изменение направление ветра от позиций аргентинцев к WSW. Мы перестали грести, соорудили из весел крестообразную конструкцию и привязали пончо вместо паруса. Это относило нас в сторону, и, одновременно, подальше от противника. Взяв поправку и продолжая грести, мы начали выбираться обратно в море. Наш парус теперь был виден на радаре. Я был на откачке. Поскольку теперь у нас были средства связи, нам показалось выгодным продолжить обстрел.