Мои указания были лаконичны: «Десять залпов по крайней правой цели», но они сработали. Я яростно черпал, затем, отсчитав секунды до выстрела, посмотрел на цель, когда снаряды пролетели мимо. Когда настала очередь грести Стива Хойланда, он дал ребятам из SBS самый краткий курс по организации связи при проведении огневой поддержки корабельной артиллерией: «Все, что говорит корабль, ты репетуешь, слово в слово, достаточно громко, чтобы я мог слышать, а потом все, что я говорю тебе, ты репетеушь им.»
Наш обстрел чрезвычайно обеспокоил аргентинцев. Поэтому было очень приятно удаляться от берега. Зенитная батарея к востоку от поселка открыла огонь, поэтому я обстрелял их и они окончательно затихли.
Теперь мы дрейфовали к восточному берегу. Приближалось время, когда «Плимут» должен был вернуться в безопасное место под «зонтик» противовоздушной обороны Сан-Карлоса. Если бы он сам попал под воздушную атаку в Фолклендском проливе, то почти наверняка был бы потоплен как это уже случилось с «Ардент».
После нескольких невнятных разговоров в паузах между греблей, мы примирились с тем, что высадимся в районе позиций противника и пойдем к нашей запасной точке сбора. Эта заранее определенная точка находилась примерно в 20 милях вверх по побережью. В течении недели или около того, вертолет или катер со спасательной командой SBS будут отправляться туда в заранее установленное время каждые несколько дней, пока нас всех не вытащат.
Наш запасной пункт сбора с более кратким периодом был на другой стороне залива, на западе. Мы предполагали при планировании, что сможем высадиться на той стороне. Поэтому вовсе были не рады нашему затруднительному положению. Критический момент 06.00 приближался. Мы взяли курс на далекие вспышки выстрелов «Плимута» и передали на него пеленг по компасу, чтобы они могли найти нас на радарах. Вода прибывала быстро и наше яростное вычерпывание едва удерживало уровень по щиколотку. Единый пулемет и ящик с «Шатленом» плавали где-то под ногами. Рация стала самой важной частью снаряжения. Стив Хойланд сидел рядом со мной на пока что надутом борту лодки. Наушник на одном правом ухе оставлял возможность слышать другим, что происходит. Рация лежала у него на коленях и он склонился над ней, частично защищенный мной от волн, разбивающихся о нос лодки. Я вычерпывал воду и кричал ему в открытое ухо приказы управления огнем, которые он тут же передавал на корабль.
На носу стояло двое, развернув пончо Пита Бивера по ветру, отчего лодка, не имевшая киля, очень медленно смещалась вбок. Это определенно уводило нас от вражеских позиций.
Но столь любезного изменения направления ветра было недостаточно, чтобы вывести нас в море. Поэтому, чтобы не быть выброшенными на скалы на восточной стороне залива, скрещенные весла были убраны и мы начали грести «не на жизнь, а на смерть», чередуя каждые 10 минут вычерпывание и греблю. Гидрокостюмы, несколько слоев одежды под ними, надетые поверх тяжелые боевые жилеты, набитые боеприпасами, делали эту работу совершенно изнурительной. Вдобавок, нам было очень холодно. Мы постоянно дрожали — пронизывающий ветер уносил тепло тела, которое вырабатывали наши усилия.
«Плимут» не мог зайти в Фокс-Бей, чтобы подобрать нас. Это подвергало его слишком большому риску. Они засекли радар противника «Фледермаус». Поскольку поступали разведсообщения о развертывании противокорабельных ракет берегового базирования «Экзосет», этот радар вызывал очень большую тревогу.
Наша маленькая резиновая лодка не отражалась на экранах радаров «Плимута» и находились слишком далеко, чтобы с него могли заметить наши световые сигналы, даже если бы позволила погода. Мы продолжали отправлять пеленги от нас на вспышки его орудий. Наконец, с обеих сторон показались две большие высоты. Я послал пеленг от нас к высотам, чтобы штурман «Плимута» мог триангулировать наше местоположение.
С берега, в тысяче метров от нас, открыла огонь 30-мм пушка. Трассеры хлестали в темноте, оглушительно взрываясь над нашими головами с яркими вспышками. Эхо от взрывов разносилось по заливу. Трассирующие пулеметные очереди, как нам показалось, тоже были направлены в нас.
Наша корабельная артиллерия, несмотря ни на что, работала очень хорошо. Снаряды шуршали над нашими головами и взрывались с глухими, безжалостными звуками, которые отражались от окружающих холмов. Разрывы на краткий миг высвечивали неподвижные склоны холмов и здания. Эта картина «оживлялась вторичными взрывами», когда снаряды попадали в склады боеприпасов или горючего. В 06.00 над нашими головами послышался звук транспортного самолета, отчего наша часть мира оказалась невероятно занятой. Позже источники в службе радиоперехвата рассказали мне, что в Порт-Стэнли летел аргентинский «эксперт по противовоздушной обороне».