«Не распыляйся, – тихо сказал Седой, заметив его метания во время своего короткого отдыха. – Выбери один сектор и наблюдай только за ним. Например, вот тот участок стены между двумя вышками. Изучи его досконально: где стоит камера, как часто проходит патруль, есть ли там какие-то люки, решетки, что угодно, что может нам помочь.»
Рыжий последовал его совету, и дело пошло немного лучше. Он действительно заметил, что один из прожекторов на северной стене, похоже, не работает, а камера рядом с ним имеет довольно большой «мертвый» сектор. И патруль в этом месте почему-то всегда ускорял шаг, словно торопясь пройти этот участок. Он с гордостью записал свои наблюдения.
Так прошел первый день их «бдения» на НП «Сова». За ним последовала ночь, такая же напряженная и полная тревог. Ночью база Анклава освещалась яркими прожекторами, патрули ходили чаще, а из главного корпуса доносился какой-то низкий, монотонный гул – видимо, работали мощные генераторы.
На второй день они уже немного освоились. Составили более точную карту базы, нанесли на нее все известные им элементы обороны, графики движения патрулей. Седой заметил, что раз в несколько часов к одному из боковых, неприметных корпусов, расположенному в глубине территории и обнесенному дополнительным забором, подъезжает небольшой крытый фургон. Из него выносили какие-то контейнеры и заносили внутрь. Охрана у этого корпуса была усиленной.
«Возможно, там и держат Давыдова, – предположил Седой. – Или там находится что-то очень важное, связанное с его работой.» Он сделал особую пометку на карте.
Монотонность наблюдения, постоянное напряжение, скудная еда и недостаток сна начинали сказываться. Рыжий стал более раздражительным, часто отвлекался. Седой же, наоборот, казался еще более собранным и сосредоточенным, хотя темные круги под его глазами стали еще заметнее.
На исходе второго дня Рыжий, наблюдавший за западной частью базы, вдруг тихо позвал Седого.
«Дядь Серёг, смотри! Кажется, я что-то нашел!»
Он указал на дальний угол периметра, где к забору почти вплотную подходили густые заросли одичавшего парка. «Видишь, там, за тем большим деревом? Похоже на какой-то люк или решетку в земле. И патруль это место обходит довольно далеко. Может, это один из тех старых коллекторов, о которых говорил Крот?»
Седой прильнул к биноклю. Действительно, в указанном месте, почти полностью скрытый под слоем опавших листьев и веток, виднелся какой-то темный прямоугольник, похожий на крышку люка. И этот участок действительно выглядел менее охраняемым, чем остальные.
«Молодец, Рыжий, – Седой впервые за долгое время позволил себе что-то вроде одобрительной улыбки. – А ты наблюдательный, когда захочешь. Это нужно будет проверить. Ночью. И очень осторожно.»
В их плане появилась первая зацепка. Маленькая, слабая, но все же – зацепка. Наблюдательный пост «Сова» начинал приносить свои плоды. Но впереди их ждала еще более опасная работа – разведка на местности, почти под самым носом у врага.
Глава 24
Глава 24: Распорядок Дня Врага
Новый рассвет над руинами Москвы принес с собой лишь очередную порцию серого, безрадостного света да пронизывающий до костей утренний холод. На наблюдательном посту «Сова» Седой и Рыжий уже привыкли к спартанским условиям и монотонному ритму своей новой «работы». Спали по очереди, урывками, на грязном брезенте, питались всухомятку последними грибными сухарями да остатками вяленого мяса, запивая все это тепловатой, отдающей хлоркой водой из фляг. Главным развлечением и одновременно самой напряженной частью их бытия было непрерывное наблюдение за НИИ «Квант».
«Смотри-ка, Рыжий, – Седой толкнул локтем дремавшего напарника, когда первые лучи едва осветили периметр базы Анклава. – Утренний развод караула. Прямо как в старые добрые времена, только флаг другой и морды у всех сытые, холеные.»
Рыжий протер заспанные глаза и прильнул к биноклю. И действительно, на плацу перед главным корпусом «Кванта» выстроилось несколько десятков солдат в силовой броне. Какой-то офицер в фуражке с высокой тульей (издалека он походил на довоенного киногероя-нквдэшника) что-то вещал им с небольшой трибуны. Потом прозвучала команда, и часть солдат, чеканя шаг своими бронированными сапожищами, отправилась сменять патрули на вышках и у ворот.
«Ишь, дисциплина, – с кривой усмешкой протянул Рыжий. – Шагают, как на параде. Не то что наши раздолбаи на «Маяковской».»
«У них паек другой, Рыжий, – хмыкнул Седой. – И стимулов побольше. Например, перспектива получить заряд плазмы в задницу за нерадивость. Сильно мотивирует к строевой подготовке, знаешь ли.»
День тянулся медленно, как патока. Они по очереди вели наблюдение, скрупулезно занося в блокнот Седого каждую мелочь. Каждые два часа – смена патрулей на стенах. Каждые четыре часа – смена караула на главном КПП. Грузовики с неизвестным грузом въезжали на территорию через восточные ворота, разгружались у одного из дальних ангаров и уезжали порожняком. Несколько раз над базой пролетал винтокрыл, делая круг почета, словно гигантский железный коршун, высматривающий добычу.
«Интересно, что они там жрут, эти анклавовцы?» – задумчиво спросил Рыжий во время своего дежурства, наблюдая, как к столовой (или тому, что он принял за столовую) тянется вереница солдат без шлемов. – «Небось, не грибную похлебку, как мы.»
«Может, довоенные консервы трехсотлетней выдержки, – предположил Седой, не отрываясь от зарисовки схемы патрульных маршрутов. – Или свежевыращенных гулей, фаршированных яблоками. У них там, поди, и яблони радиоактивные плодоносят круглый год.»
«Фу, дядь Серёг, не говори так, – поморщился Рыжий. – А то меня сейчас опять стошнит.»
«А что такого? – Седой пожал плечами. – В Пустоши и не такое едят. Главное, чтобы калорийно и не слишком фонило. Хотя, этим ребятам в силовой броне радиация, поди, как слону дробина.»
К вечеру они уже имели довольно четкое представление о распорядке дня на базе. Знали примерные маршруты патрулей, время их смены, «окна» в наблюдении некоторых камер. Рыжий даже заметил, что один из прожекторов на северной стене, как раз недалеко от того места, где он предположительно видел люк, включается с некоторым запозданием, давая несколько минут почти полной темноты в этом секторе.
«А это уже интересно, – похвалил его Седой. – Может, у них там электрик – бывший ударник коммунистического труда, до сих пор по стахановским методам работает, план по экономии электроэнергии выполняет.»
«Или просто раздолбай, как наш Митька на «Маяковской», который вечно все путает,» – предположил Рыжий.
Ночью наблюдение стало еще более напряженным. Яркие лучи прожекторов шарили по периметру, создавая причудливую игру света и тени. Но и в этой игре Седой находил свои закономерности. Он заметил, что некоторые участки стены прожекторы обходят стороной, либо их лучи там пересекаются так, что образуются «слепые зоны». И тот самый люк, который обнаружил Рыжий, как раз попадал в одну из таких зон.
«Смотри-ка, – прошептал Седой, показывая Рыжему на экран своего «Луча», где он пытался набросать схему освещения. – Если подойти к этому люку с той стороны, из парка, то можно на пару минут оказаться вне зоны действия прожекторов. А если еще и камера там барахлит, как ты говорил…»
«То это наш шанс?» – с надеждой спросил Рыжий.
«Это наш единственный шанс не превратиться в решето еще на подходе, – поправил его Седой. – Но не более того. Что там за этим люком – одному богу известно. Может, он заварен намертво. А может, ведет прямиком в казарму к этим орлам в силовой броне. Будем проверять.»
Под утро, когда их силы были уже на исходе, а глаза слипались от усталости и напряжения, они стали свидетелями еще одной интересной сцены. К тому самому неприметному корпусу в глубине базы, который Седой пометил как «объект особого внимания», подъехал небольшой бронированный фургон. Из него вышли двое в белых халатах, надетых прямо поверх военной формы, и вынесли какой-то контейнер, похожий на медицинский. Их сопровождали четверо солдат в силовой броне, которые вели себя подчеркнуто настороженно.