Тори даже шевелиться не могла.
- А я смогу вернуться в Швецию, когда стану взрослой?
- Конечно. Никто не лишит тебя паспорта.
- Хорошо. Я поеду, - выдохнула она обессиленно. Энергии на сопротивление и поиск других вариантов не осталось.
Глава 15
15.
Виктория сама себе не верила. На что она согласилась? Куда она собралась? Что она там будет делать? Как жить?
Сначала это было в мыслях, как приключение. Новая страна, новые люди. В конце концов, она точно знала, что и в России живут. И весьма неплохо. Но потом вдруг пришло отчаяние. Что значат эти ужасные слова "если со мной что-то случится"? Мамы не станет? И она вот так просто об этом говорит? А что тогда будет с ней?
Измучившись, Тори решила, что она едет в Россию не навсегда. Просто сопровождает маму на лечение. А потом, когда всё наладится, вернётся. Именно эту версию поездки она и озвучила в школе. Хотя самой было не очень понятно, как наладится и что именно.
- Ну и пожила бы в приюте, что такого, - среагировала Ингрид на новость, что подруга уезжает, - Странная всё-таки у тебя мама.
- Нормальная у меня мама, - оборвала её Тори, хотя сама вовсе не была в этом уверенна.
Приходилось изо всех сил убеждать себя, что так правильно - бросать всё в Швеции, куда так стремятся люди со всего мира, и ехать в Москву. Но потом Тори задавала себе вопрос, что именно "всё" она невозвратно бросает.
Выходило, что школу и подругу. Но внутренний голос почему-то ту же подкидывал мысль, что Ингрид и без отъезда очень скоро отдалилась бы от неё. Роль некрасивой подруги принцессы Тори играть надоело ровно после того, как все в Москве единодушно убедили её в том, что она - копия Кати.
Школу тоже было не очень жалко. Пообщавшись с Ольгой, Кирой и Дарьей уже хотелось поучиться там, где эти необыкновенные люди работали учителями.
Нервозность то проходила, забиваясь куда-то в угол сознания. То снова выползала и тогда уже накрывала с головой. Тори держалась только ради мамы. Близкие истерики гасила на подлете невероятным усилием воли. Их когда-то в школе учил психолог, что в случаях приближающейся паники нужно дышать "по квадрату": вдох, задержка дыхания, выдох, снова задержка дыхания. Оказалось, это и правда работает.
Вещей оказалось до обидного мало. Тори вспомнила, как переезжала с одной квартиры на другую семья Ингрид. Она тогда приходила помогать. Казалось, что вещам не будет конца. Пакеты, коробки.
Они с мамой улетали с двумя чемоданами. Виктория видела, как мама сжимает в ладони документы. До белых костяшек.
- Мам, я ненадолго, - Тори оставила маму сидеть в зале ожидания.
Прошла в туалет. Закрыла дверь. Хотелось закричать. Но народу полно вокруг. Она, зажав себе рот рукой и глотая слезы, считала про себя : один, два, три, четыре - вдох, один, два, три, четыре - задержка дыхания. И снова: один, два, три, четыре - выдох, один, два, три, четыре - держим.
- Пассажиров, вылетающих рейсом 1865 авиакомпании "Аэрофлот" в Москву, просим пройти на посадку к выходу номер четыре, - услышала в динамике сначала по-шведски, а потом ещё раз по-английски.
Вот и всё. Реви - не реви. Надо идти. Тори плеснула в лицо холодной водой из крана и глянула на себя в зеркало. С той стороны на неё смотрела... Катя. Только юная.
- Вот оно, как тебе было, да? А может, и хуже? Лет-то тебе было меньше, - прошептала Тори своему отражению. Резко мотнула головой. И пошла на выход.
В самолёте нашла мамину ладонь. Сжала в своей.
- Я с тобой. И я тебя очень люблю.
- Спасибо, моя девочка! - Вера откинула голову на подголовник, - И я тебя люблю.
Тори уговорила маму поесть в полете. Ей удалось самой объясниться по-русски со стюардессой.
В Москве их снова встречал Катин папа. Отвёз на этот раз в какую-то квартиру. Как поняла Тори, это была квартира Ольги. Вера уже на следующей неделе должна была начать серию обследований. У Виктории был выбор - учиться при посольстве Швеции в Москве или пойти в обычную школу.