Джек повел юношу к центру, они поднялись по движущейся лестнице до самого верха, где осталась только стальная дверь. Тыква Джека посветила на замок, шестеренки внутри закрутились сами по себе. Ничто не могло скрыться от света фонаря. Все существа, все проходы, все замки открывались ему. Как только его свет сделал всю работу, они смогли повернуть круглый замок на засове и сдвинуть его. А потом они поднялись на вершину по обычным ступеням, оказались под небом.
Ветер ударил по ним на крыше. Там на стартовой площадке стояли три кричащие банши. Джек снял цепи, приковывающие к крыше, с ближайшей. Закончив, он крикнул Финни:
— Залезай! — он потянул за рычаг, открыл стеклянную дверь, и Финни перебрался через кресло капитана на другую сторону.
Тыква Джека опустилась на колени Финни. Джек забрался на борт, сказал Финни застегнуть ремни, показав, как это делается, на себе. Как фонарь, он мог не пристегиваться, ведь не мог умереть, пока не выполнил контракт, или пока не уничтожили его тыкву
Они были готовы, Джек провел рукой над консолью, загорелись огоньки. Все загудело и заурчало, пар вылетел из-под пузыря из стекла. Стало громче, и вскоре Финни услышал свист, как у чайника.
Воздух заполнил запах топлива. Весь корабль загудел, и они подпрыгнули над землей, зависли на миг, звук стал невыносимым.
— Держись! — крикнул Джек поверх шума корабля, Финни увидел, как работники выбегают из люка и окружают корабль.
Пар затуманил окна, и Финни уже ничего не мог увидеть. И тут в корабле стало так громко, что Финни зажал уши руками, и в это время они полетели к солнцу быстро, как из пушки.
Тыква упала и покатилась по полу, но Финни поймал ее и прижал к себе. Может, ему показалось, но вырезанное лицо показалось раздраженным. Корабль замедлился, Джек двигал рычаги и крутил переключатели. Крик от работающих двигателей притих, когда они сбросили скорость.
Джек взглянул на испуганного парня, сжимающего его тыкву, и рассмеялся. Он опустил рычаг, и корабль понесся вперед, набирая скорость. Ветер бил по банши, и скрежет металла стал еще ужаснее, а Финни понял, что напряжение могло возникать от того, как ветер двигался в трепещущих крыльях корабля.
— Ты привыкнешь! — крикнул Джек, мальчик опустил голову, пытаясь прикрыть уши плечами. — Это звук прогресса.
— Я думал, прогресс гораздо тише! — проорал Финни.
— Лучше привыкай, сказал Джек, взял карманные часы и посмотрел на время. — Мы не сразу догоним их.
Финни вжался в сидение, его не радовало, что это придется терпеть еще дольше. А потом он сел, вытащил из кармана блокнот и карандаш и стал набрасывать идею затычек для ушей, что закрывают от шума и играют тихие приятные звуки взамен. Что-то успокаивающее, как шорох листьев или журчание ручья. Если он достанет чудесные металлы, которые видел на витрине, и придумает крохотный механизм, все сработает. Он назовет прибор симфониумом или затычками для ушей, ведь принцип работы будет похожим на пробку в бутылке вина. Вскоре он так сосредоточился на новом изобретении, что забыл о кричащей банши.
Закончив, Финни спросил, был ли Джек фонарем с рождения, или его сделали таким.
— Я родился человеком, как ты, — ответил Джек.
— Значит, я могу быть фонарем?
— Можешь, но я не пожелал бы этого и врагу.
— Почему нет?
— Это довольно сложно. Фонарем не становятся по своему выбору. Многих из нас вовлекли обманом.
— Так было с тобой?
— Да. Я сейчас фонарь из-за любви к ведьме.
Финни вскинул брови, его рот открылся.
Джек поправил рычаг, отклонился и поведал свою историю:
— Я родился больше пяти сотен лет назад в маленькой ирландской деревушке под названием Хэрроутаун. Мой отец был пьяницей, покалечил мою матушку, когда решил, что она заигрывала с другими мужчинами. Она была очень красивой, со светлыми волосами, которые я унаследовал, и привлекала внимание, но она была верна ему, хоть он этого не заслуживал. Он был ревнивцем, его кулаки часто находили ее лицо. И такой же красивой, как моя мама, как мне казалось, была местная ведьма.
— Она была злой? — спросил Финни.
— Нет. Ты видел Эмбер. Не все ведьмы — старухи, которые варят жаб в черных котелках и выманивают детей из домов, чтобы откормить их и съесть, а потом высосать костный мозг из их косточек. Многие хорошие, белые ведьмы, которые наносят целебные мази, дают сонные чары и простые любовные зелья, чтобы девушка смогла привлечь взгляд сына фермера, что ей нравится. Наша ведьма была милой. Самой красивой. У нее были румяные щеки, длинные рыжие волосы, почти твоего оттенка. Кудрявые пряди часто выбивались из ее чепца. Хоть она была вдвое старше меня, она мне нравилась, — Джек взглянул на Финни, тот кивнул с пониманием. Одним погожим осенним днем ведьма — ее звали Ребекка — появилась на городской площади. Я следовал за ней, смотрел, как ветер играет с ее тяжелыми юбками и щипает ее за щеки прохладой близящейся зимы. Она бродила, разглядывала телеги, полные орехов и моркови, капусты, пастернака и репы. Она уронила корзинку с покупками, и я помог поднять ее, а она улыбнулась и бросила мне яблоко. Я был занят урожаем, а потом узнал, что ее красота привлекла внимание лорда, посетившего Хэрроутаун для сбора налогов. Мужчина спросил, где она живет. Ночью, пока жителям снились урожай и праздники, он отыскал ведьму со своими приспешниками. На следующее утро ведьма пришла в деревню и обвинила лорда, сказав, что он использовал ее гадким образом. Люди отказались помочь ей, и ведьма поклялась отомстить не только лорду и его людям, но и всем трусливым жителям деревни, заявив, что ее гнев принесет нам болезни и голод. Той ночью лорд и его люди подавились за ужином косточками зверей. Все четверо умирали долго и мучительно. А потом на деревню обрушилась болезнь. Недуг сначала убил старых и детей. Мой отец пал жертвой черных волдырей и лихорадки, и жители прозвали болезнь черной смертью ведьмы. Потом умерла моя мать, но не от болезни, а от горя из-за смерти ее мужа-тирана. Половина деревни умерла за месяц, а гниль поела урожай. Хищники растерзали стада. Те, кто пережил чуму, страдали от другого. В день, когда я похоронил маму, я отправился к ведьме. Она сидела с пустым лицом в углу своего аккуратного домика, ее волосы спутались, были немытыми, а глаза были печальными. Я умолял ее прекратить проклятие. «Его не остановить, — подавленно ответила она. — Как только проклятие началось, оно должно продлиться свой срок. Мне жаль. Я думала, это облегчит мою боль, но я обречена страдать с вами», — ее глаза просияли, она заговорила о сделке с дьяволом.