— Не только смерти, — сказала Делия с тяжелым взглядом. — Какой у тебя вопрос?
— Что у меня есть того, что принадлежит тебе?
Делия нахмурилась. Она ждала другой вопрос. Она посмотрела на его пальцы, вспоминала, как они задевали ее волосы, массировали шею, гладили ее лицо. Она ощутила с раздражением слезы за глазами. Быстро моргая, она ответила:
— Кольцо, что я дала тебе. То, что ты никогда не снимал. Вижу, ты и это обещание легко нарушил, как и верность экипажу. Его уже нет на твоем пальце.
— Ты права. Его там нет, — признал Грейдон. — Иди сюда, милая.
— Нет уж.
— Посмотри на мою шею, где ты порвала рубаху.
Делия посмотрела туда, оставаясь на месте. Она заметила золотой блеск.
Игнорируя боль от его пульса и белые маленькие шрамы, оставленные от ее зубов, она потянула за цепочку. Рядом с ним у нее кружилась голова. Она ощущала его запах, тепло его тела, ее сердце колотилось, ярость гудела от того, что она не знала, на что смотрит.
А потом зрение сфокусировалось. На цепочке висело ее кольцо. То, что она дала ему, когда он вырезал их инициалы на мертвом дубе в поместье ее семьи. Он сказал ей, что бросит пиратство и станет мастером, пекарем или часовщиком, если она согласится выйти за него. Воздух был теплым, насекомые играли пьяную песнь.
Она поцеловала его. Отказ был попыткой сдержать ураган сломанным зонтиком, но она отказалась. Она сказала, что не готова бросить пиратство и стать женой пекаря, хоть его бронзовые руки и муке, в мягком тесте, вызывали приятные эмоции.
Она увидела, как он расстроился, сняла семейное кольцо и отдала ему как символ обещания, что она выйдет за него в тот же день, если они останутся на корабле вместе, или ему придется ждать, пока небо перестанет манить ее, если он хочет одомашнить ее.
Он взял кольцо, поцеловал его, а потом ее, притянул к себе. Он отодвинулся, казался грустным, но надел кольцо на палец и хрипло сказал:
— Подождем немного, — Грейдон прижал ладони к ее щекам. — Я просто хочу, чтобы ты знала, Делия: что бы ни случилось, куда бы ветер ни унес нас, каким бы ни было будущее, я буду ценить все наши совместные мгновения.
При виде кольца, символа их любви, на цепочке все эмоции вернулись и заполнили ее. Она посмотрела ему в глаза, в них увидела те обещания, но и что-то еще, что он защищал, закрывал от нее стеной.
Она хотела сорвать цепочку с его шеи, но заметила предмет, скрытый за кольцом. Хмурясь, она отодвинула кольцо и охнула. За ним был ее сломанный клык с просверленной дыркой.
ГЛАВА 24
Сердца обливаются кровью
Финни проснулся, услышав писк, вслепую потянулся за очками. Его ладонь задела столик неподалеку и нашла его хрупкие разноцветные линзы вместо обычных очков.
— Ой-ой, — сказал он. — Где они?
Что-то пошевелилось на кровати рядом с ним, и он замер. Мерцающий свет упал на его лицо, и он пытался понять, кем был сияющий свет на его лице, и откуда он взялся в его спальне.
— Кто тут? — со страхом сказал он.
Что-то коснулось его ладони, холодная дрожь пробежала от его носков до кончиков ушей. А потом в голову пришла другая мысль.
— Эмбер? — прошептал он и вздохнул, думая о девушке, в которую был безнадежно влюблен. Ее уверенность и дружба уменьшали его волнение, а ее радость от его изобретений вызывала у него гордость.
Он заерзал, что-то укололо его за локоть.
— Ах, вот они, — он надел очки на нос, свет рядом с ним стал четким. Это была моргающая тыква. Вдруг все вернулось. Все поразительное и пугающее. — Рад тебя видеть, старик, — сказал Финни, похлопав по тыкве. Он огляделся, больше никого не заметил и позвал. — Эмбер, ты тут?
Из открытой двери донесся приглушенный стон. Финни вскочил с кровати и пошатнулся.
Может, он был неуклюж из-за травмы головы. Но долг требовал проверить единственного друга и, если ему повезет, девушку, что согласится быть его женой.
Он прошел к двери, замер, пытаясь совладать с бурей в животе. Не стоило приходить спасать девицу в беде, но испачкать ее туфли содержимым желудка.
— Эмбер? — тихо прошептал он, услышал ее тихий вздох.
Рука коснулась его плеча, и он резко повернулся, потерял равновесие.
— Она еще спит.
Финни увидел лицо фонаря, с ревностью отметил, как хорошо он выглядел. Он был уже одет, его белые волосы были зализаны назад. Даже дурак понял бы, что у фонаря есть чувства к Эмбер, и что они не братские, не опекунские. Финни хотелось презирать его, но он не стал. Ему нравился Джек. Может, дело было в тыкве, но он доверял ему, даже восхищался им.