Игнат умолк и, поморщившись, потер рукой пострадавший затылок.
— Больно? — участливо спросила невеста своего покалеченного жениха.
— Шишка теперь будет, — пожаловался тот.
Подружка принялась его утешать, а я, желая загладить нашу вину перед Игнатом, сноровисто собрала для него легкий ужин. Милиционер с удовольствием покушал, сразу подобрел и, нежно глядя на Маньку, промурлыкал:
— Ты хотела о чем-то поговорить?
Маня поперхнулась бананом. Оно и понятно: мы хотели покаяться менту, показать ему копье и объяснить, как оно к нам попало. Теперь копья у нас нет, стало быть, каяться не в чем.
— Мы хотели обсудить с тобой фасон моего свадебного платья. И вообще, поговорить о предстоящем мероприятии, — прокашлявшись, заявила Маруся.
— Да? И больше ничего?
— Больше ничего! — подружка посмотрела в глаза жениху таким чистым и честным взглядом, что даже я на секунду поверила в ее намерения. Игнат тоже поверил, обнял любимую за шею и игриво произнес:
— Ну, пойдем. Обсудим мероприятие!
Манька довольно натурально изобразила восторг, но ухитрилась подмигнуть мне украдкой: мол, порядок, Ярослава, мы его сделали! Парочка, воркуя, удалилась. Уже на выходе я услышала, как капитан, стесняясь, спросил:
— Мань, а зачем эту настраивать… свадхистану?
— Не знаю, — отозвалась Маруся. — Но Славка говорит, помогает.
— Помогает?
— Ага. С правильно настроенной свадхистаной жить легче, а главное, счастье так и прет прямо в руки. А я страсть как хочу счастья…
Слов Игната я уже не расслышала, но, судя по заливистому смеху подруги, жених пообещал ей счастья целый мешок и кучу детишек в нагрузку. Скажу по секрету: четыре сыночка и лапочка-дочка — сладкая мечта нашего капитана. Похвально, конечно, но непонятно, на что он намеревается содержать такой букет цветов жизни? Уж не на милицейскую ли «зряплату»?!
Небо за окном понемногу светлело. Мне вдруг нестерпимо захотелось прогуляться до озера, посмотреть на воду и подумать о чем-нибудь приятном, а может, даже помечтать.
— Все равно не усну, — сказала я вслух, чтобы хоть как-то оправдать внезапный душевный порыв.
В небольшом коридорчике на вешалке обнаружилась мужская куртка. На озере наверняка свежо, поэтому я влезла в нее и вышла из дома, аккуратно прикрыв за собой дверь.
Едва я оказалась за воротами дачи, как тут же пожалела о своей затее. Во-первых, прохладно, а во-вторых, страшно. Понять, что наступает утро, можно было, только задрав вверх голову. Высокие сосны и еще какие-то деревья с пышной листвой совсем не пропускали робкий свет начинающегося утра. Поэтому выходило, что на небе уже утро, а на земле — еще ночь.
«Может, вернуться?» — с тоской подумала я. С тоской, потому что было стыдно за собственное малодушие. Я упрямо тряхнула годовой и решила не возвращаться. В самом деле, что может со мной приключиться хуже того, что уже случилось?
Когда через пять минут я вышла к озеру, все страхи куда-то исчезли. Фигурки рыбаков, так же, как и вчера, стояли на берегу. В нескольких метрах от любителей рыбалки меланхолично щипали траву настоящие коровы! Очень хотелось подойти к ним поближе и как следует рассмотреть, но рога животных производили грозное впечатление, и от желания пришлось отказаться. Кто их знает, этих коров!
Немного постояв на красивом каменном мосту и полюбовавшись небольшим водопадиком, я уселась на скамейку неподалеку от детской площадки. Что ж, самое время помечтать о чем-нибудь приятном или романтическом, тем более обстановка очень к этому располагала. Я прикрыла глаза, чтобы лучше мечталось…
Во всех преступлениях мотивов, как правило, два: деньги и власть. Если копье нельзя продать, то зачем его красть? Кому это надо? Чего там Серафим Карлович о силе копья говорил?