Любовь Александровна вскоре вышла к нам. Увидев ее, я поразилась: как же она постарела и похудела с момента нашей последней встречи! Женщина меня узнала.
— Это вы! Что-то случилось? — взволнованно спросила она, хватая меня за руки.
— Э-э-э… — нерешительно протянула я, прикидывая, знает Любовь Александровна о смерти Онищенко или нет.
Сомнения разрешила Маруська. Она толкнула меня локтем в бок и прошептала в ухо:
— Славик, менты пожаловали… Сматываться надо отсюда!
Подружка была права: сквозь открытые двери я увидела, как по двору вышагивают человек пять в форме. Удалось даже разглядеть большие звезды на погонах одного из них. Милиция явилась в хранилище неспроста: наверняка сообщат сотрудникам о смерти Макарыча, и начнутся долгие, выматывающие душу допросы. Встречаться с «органами» нам с Манькой не очень хотелось, поэтому я отвела Любовь Александровну в сторонку и торопливо заговорила:
— Любовь Александровна, голубушка, послушайте, что я скажу, и постарайтесь в точности выполнить мои указания! Не говорите с незнакомыми людьми — ни лично, ни по телефону; не принимайте ни от кого никаких подарков; не пускайте в свой дом никого, даже священников! Особенно — священников! Если есть возможность уехать куда-нибудь на несколько дней — уезжайте немедленно! Я сейчас не могу вам все объяснить, но поверьте — это для вашей же безопасности! Вот номер моего телефона. Держите меня в курсе событий. И еще: товарищам из милиции, которые идут сюда, совсем не обязательно знать о нашем разговоре.
Сказав все это, я повернулась к выходу и нос к носу столкнулась с милиционерами.
— Черт! — негромко выругалась Маруська.
— Вы кто? — грозно спросил один из ментов.
— Это девочки из Музея Советской Армии, — быстро ответила Любовь Александровна. — Они ко мне приходили насчет экспозиции холодного оружия семнадцатого века в их музее…
— Покиньте помещение… — велел главный милиционер.
Мы с Манькой, радостно кивнув, поспешили выполнить приказание. С заметным, надо сказать, облегчением.
Уже на улице я услышала, как все тот же главный мент задал сакраментальный вопрос:
— Вы — Корнилова Любовь Александровна? Где мы можем поговорить?
— Ох, грехи наши тяжкие! — вздохнула Манька, тоже услышавшая суровый голос милиционера. — Не завидую я тетеньке, честное слово. Этот подполковник совсем не похож на доброго дедушку. Душу наизнанку вывернет! Ну, что, Славка, домой поедем?
Перспектива, что и говорить, заманчивая. Погода прекрасная: солнышко жарит, как в Крыму — самое время вернуться в Кратово и бросить свои изможденные тела сперва в прохладную воду озера, а затем на горячий песок пляжа! Чего еще нужно человеку для счастья?! Не знаю, не знаю. Нормальному человеку этого, может, и хватит. А вот мне не давало покоя логово Валета в Малаховке. Может, навестить его, а? Хозяин наверняка отсутствует, и существует прекрасная возможность поковыряться в чужом доме. Забор, слава богу, уже знаком, крапива — почти родная… Вдруг нам повезет и удастся отыскать в доме чего-нибудь интересное?
Маруське эта идея не понравилась.
— Что ты хочешь найти в этой избушке? — ворчала подруга. — Сама говорила, домишко убогий, почти нищий…
— Зато отец Валентин из этого домишки вышел красавцем писаным, как в сказке. Помнишь, Мань? Ивану надо было сперва в кипящем молоке искупаться, потом — в кипятке, а в конце — в ледяной воде. «Коль себя не пожалеешь, ты опять помолодеешь». Кстати, в таких вот избушках порой много занятных вещиц отыскать удается!
— Ивана Конек-Горбунок спасал все время, а нас кто спасать будет в случае чего? — не унималась подруга.
Ее брюзжание в конце концов меня разозлило, и я приняла неожиданное решение:
— Вот что, Маня. Я сейчас отвезу тебя в церковь. Там, кажется, нынче всенощная, значит, святой отец должен быть на работе, паству свою охмурять. Ты будешь наблюдать за батюшкой и, как только он засобирается домой, позвонишь мне на мобильник. А я тем временем пошурую у отца Валентина в доме. И упаси тебя господь, Мария, позвонить не вовремя! Убивать буду медленно и мучительно, никакой Игнат не спасет!
Манька насупилась:
— Довольно обидно мне такие слова слышать, Ярослава! Нешто я совсем без понятия? Только… Проблемка небольшая имеется…
— Какая?
— Я в шортах.
— Ну и что? — удивилась я, окинув подругу взглядом. Она в самом деле по случаю жары нацепила на себя короткие шорты. Про такие вредные старушки говорят: «по самый аппендицит».