— Ну и чё, где бабки, показывай, что ты тут считаешь?
— Бабки я считаю вот здесь, — подмигнула Стася и постучала костяшками пальцев себе по голове.
— Не голова, а Дом Советов, да? — усмехнулся я.
— Вот именно. В корень зришь, мальчик. Зачем ты свой рюкзак…
Я поставил его на край стола и расстегнул замок.
— Ух ты! — восхитилась Стася. — Вы только на него взгляните!
Она рассмеялась, увидев, как я достаю из рюкзака бутылку и коробку конфет.
— Вот же джентльмен с настоящим джентльменским набором. А-ха-ха! А-ха-ха! И зачем это всё?
— Ну как, сейчас я тебя подпою… — подмигнул я, — и…
— Так… — заинтересованно кивнула Стася. — И дальше что?
— И заставлю пририсовать к своей зарплате пару-тройку ноликов.
— А-ха-ха! — захохотала она. — А-ха-ха! Не выйдет. Зарплаты через меня не проходят. Тут я тебе не помощница с ноликами.
— И что, даже не сможешь посмотреть, сколько там мне начислено?
— Нет, не смогу, не знаю, не ведаю.
— Всё! — сурово покачал я головой. — Шампанское отменяется.
Она снова захохотала.
— Хотя, ладно, чего уж там, — великодушно махнул я рукой. — Радости жизни отменять неправильно.
— Молодец, Серёжка! Погоди немножко… Ой… стихи получились.
— Да уж, целая поэма.
Она начала сдвигать в сторону бумаги, завалившие стол.
— Нас тут не накроют? — спросил я. — А то придёт главбух и скажет, не красна изба кутежами, а своевременными платежами.
Стася снова захохотала.
— Это она может, но нет, не придёт сегодня, уже смылась давно. Одна я тут осталась. Так что открывай пока, а я кружки принесу.
Она поднялась, поправила короткую юбку, выразительно улыбнулась и выплыла из кабинета. А я тут же подошёл к первому стеллажу. Быстро сфотографировал корешки. Сделал несколько фоток первого, второго стеллажа. А потом услышал приближающиеся шаги.
Схватил бутылку и начал откупоривать.
— О, ты чё такой медлительный? Я думала, тут уже всё готово.
— Как? А эффект?
— Какой эффект?
— Салют! — воскликнул я и ослабил проволоку на горлышке.
Бах! Пробка вылетела и ударила в потолок. А просекко полилось из бутылки прямо на бумаги, собранные на столе.
— Что ты наделал⁈ — в ужасе воскликнула Стася и начала хватать документы, сливать с них вино и раскладывать по столу.
— Не трогай ничего, я сейчас, — крикнула она.
Она снова выскочила из кабинета, на этот раз за тряпкой или салфетками, а я начал фотографировать бумаги, которые замочил специально, чтобы посмотреть, что там и к чему. Рассматривать, разглядывать и читать сейчас было некогда, но фоточки я сделать успел. Вернувшись, Стася влетела, как буря, с рулоном кухонной бумаги и начала спасать все эти документы.
— Ой, Стася, прости меня, что-то я разволновался, глядя на твои красоты.
— Я тебе сейчас красоты поотрываю нахрен! Испортил мне всё!
Надо сказать, что она, судя по всему, человеком была не злым и особо на меня не рычала. Сама всё промокнула, сама всё устранила, всю чрезвычайную ситуацию, так сказать, и успокоилась.
— Так, наливай. Аккуратно! Полбутылки растранжирил, паразит. Лей!
Я налил.
— Ну что? — кивнул я, глядя на её бахчевые культуры, рвущиеся мне навстречу. — За красоту?
— Ну, не за ум же, — засмеялась она. — Хотя за него тоже можно.
— Как говорится, одна голова хорошо, а всё тело лучше.
Она засмеялась:
— Ты прям философ!
— Платон — дитя, по сравнению со мной, — подтвердил я.
— Это точно, — согласилась она и расстегнула третью пуговку на блузке.
Что в имени тебе моём, ты оцени груди объём. Эту фразу, впрочем, вслух я произносить не стал.
— Хоть ты, конечно, и диверсант, — вздохнула Стася, сгибая одну ногу и перенося тяжесть на вторую, при этом красиво изгибаясь всем телом и становясь привлекательной, как модная фотомодель. — Всё-таки ты молодец, Серёга. А то я, признаюсь, тут задолбалась уже. Это, если честно. Так что, наливай ещё.
Я налил. И себе, и ей. Сам-то я только один глоток сделал, а она уже третью кружечку опустошала.
— Слушай. А ты ведь в прошлый раз без очков была.
— О, ну надо же, какие мы наблюдательные! — усмехнулась она.
— Ничего, кстати, тебе прикольно в очках. Сразу такая, типа, паинька.
Она заржала, как паиньки обычно не ржут. Отсмеявшись, она кивнула:
— А я и есть паинька, так что открывай конфетки. Я вообще-то конфет не ем, но иногда же можно себе позволить съесть сладенького.
— Конечно. Недоедать нельзя. Лучше уж переспать, чем не доесть.
— А-ха-ха! Ты такой весёлый!
— Вам смешно, а мне жениться, — добил её я.
Стася раскраснелась от выпитого натощак и от бесконечного хохота.