— А это Кирилл, — сказала она, представляя мне «талантливого мальчика».
— Кирилл, много слышал про тебя, — улыбнулся я.
Настя бросила на меня недоумённый взгляд.
— Что? — пожал я плечами. — Это же тот самый «талантливый мальчик»?
— У нас тут все талантливые, — немного заносчиво ответил Кирилл.
— Не сомневаюсь, не сомневаюсь.
В общем, неловкость как-то сама собой растворилась, а вскоре объявили начало посадки.
В очереди я стоял вместе с коллективом свободных художников. Но самолёт был поставлен не к «кишке», а где-то вдалеке, так что к нему нужно было ехать на автобусе, и нас немного раскидало.
В общем, я чуть подотстал. А когда поднялся на борт и вошёл в салон, тут же встретился взглядом с… Нюткиным.
Он сидел в бизнесе, разумеется, и будто ждал меня.
— Краснов! — сразу воскликнул он.
— Вы, Давид Михайлович, — усмехнулся я, — каждый день, что ли, летаете?
— То же самое я у тебя хотел спросить.
— Я второй раз в жизни лечу на самолёте, — засмеялся я. — И оба раза омрачены встречей с вами.
— Ну-ка, присядь, — кивнул он на свободное кресло рядом с собой.
— Ну здрасьте, сейчас кто-нибудь придёт, сгонит меня.
— На минутку.
— Нет, даже не уговаривайте, — засмеялся я. — Вы же не выполнили моё требование?
— Присядь, говорю. Поговорить надо.
Препираясь, я немного задержался с Нюткиным, поэтому, когда зашёл в свой эконом, Настя уже села на место в седьмом ряду посерёдке, а рядом с ней у прохода устроился талантливый мальчик Кирилл.
Настя беспокойно и явно немного взволнованно крутила головой, выискивая меня. Увидев, помахала рукой. Я кивнул и тут же подошёл.
— Слушай, Кирюха, — сказал я, — братан, ты бы не мог, пожалуйста, со мной махнуться местами? Я бы хотел с Настей посидеть.
— Кирюха? — недоуменно повторил он, вздёрнул брови и посмотрел на меня, хоть и снизу вверх, но взглядом, полным высокомерия.
Надо отметить, что этот талантливый мальчик Кирилл выглядел как сноб. Одет он был пижонисто и броско, смотрел на всех, как на людей, значительно уступающих ему по уровню развития.
— Это что за дичь? — брезгливо скривил он губы.
— Ладно, сорри, Кирилл, ваше высочество, — сказал я спокойно. — Вы бы не могли сделать мне и Анастасии любезность и поменяться со мной местами? Вы бы меня этим поступком невероятно обязали, и я бы чувствовал к вам глубокую благодарность.
— С ней хочешь сидеть? — грубовато спросил он показал на Глотову пальцем. — А я тоже хочу сидеть с ней.
— Но Кирилл! — недовольно воскликнула Настя. — Пересядь, пожалуйста!
— Какое там у тебя место? — нахмурился этот принц Флоризель.
— Двадцать седьмой ряд, место «С».
— Практически в самом туалете? — с нагловатой усмешкой спросил он, — Нет, я твою просьбу отклоняю. Не могу исполнить. У горшка сам сиди, а я проведу эти четыре часа в обществе Анастасии.
Кулак сжался непроизвольно, неосознанно. Я, конечно же, не собирался выбивать из него дух и запугивать тоже не хотел. Всё-таки художник, тонкие материи, возвышенные чувства, необъяснимое устройство мозга. В общем, не хотел, но кулак сжался сам по себе. Будто в каждом из пальцев моей правой руки завёлся свой собственный маленький мозг. Раз! И сжались.
Впрочем, на этом всё и закончилось, естественно. И я надеюсь, ни он, ни Настя не заметили этого инстинктивного и непроизвольного движения. Впрочем, в глазах моих наверняка что-то отразилось. Я хмыкнул. А Настя поднялась и посмотрела назад.
— Глянь, может там есть свободные места? — кивнула она мне.
— Ладно, Настя, — сказал ей я. — Сиди здесь, не беспокойся, всё нормально. Потом поболтаем.
Мест свободных не было. Я бы, конечно, её дёрнул сюда, но как назло самолёт был забит под завязку. Я уселся на своё не очень престижное место и застегнул ремень. Слева от меня, посерёдке сидел парень лет двадцати пяти. На нём был офицерский камуфляж, а левая нога забинтована.
— Командир, — кивнул я, — может, у прохода удобней будет сидеть? Хочешь, махнёмся?
— Нормально, сынок, — кивнул он. — Сижу уже. Лучше лишний раз не дёргаться.
— Если что, не стесняйся.
Постепенно пассажиры растолкали по полкам свои чемоданы и сумки, расселись. Загудели двигатели, несимпатичная стюардесса с усталым лицом и с волосами, закрученными в тугой узел на затылке, выполнила ритуал, показав, как защёлкиваются привязные ремни, где находятся памятки, запасные выходы и всё в этом роде. Закончив, она убрала наглядную агитацию, и в салоне повисло ожидание.