Какое-то время ничего не происходило. Вероятно, ждали команды или чего там обычно ждут пилоты. Ко мне подошла хорошенькая стюардесса из бизнеса.
— Вы Сергей Краснов? — ласково спросила она, наклонившись.
— Да… Александра, — удивлённо ответил я, прочитав имя на её бейдже. — Приятно познакомиться. Не думал, что слава бежит впереди меня…
— Пройдите со мной, пожалуйста, — улыбнулась она.
— Куда же?
— Возьмите свои вещи и идите за мной вперёд.
— О, там что, появилось место?
— Да.
— Очень здорово, — ответил я, подумав, что это Настя организовала нам совместный перелёт.
Но стюардесса провела меня мимо неё, и Настя вопросительно глянула, а я развёл руками и пояснил:
— Сзади свободных мест нет.
— А ты куда?
Я только плечами пожал, а стюардесса открыла шторку, ведущую в салон бизнес-класса, и пригласила меня туда.
— Нет, я думаю, это какая-то ошибка, — усмехнулся я.
— Нет-нет, проходите, пожалуйста. Там есть свободное место. Вас ждут.
— Спасибо, я не хочу, — помотал я головой и развернулся уже, чтобы возвращаться, но в проходе появился Нюткин.
— Краснов, чего ты ломаешься, как девица? Иди, садись, мне с тобой поговорить надо. У меня серьёзный вопрос.
Я глянул на стюардессу, глянул на Настю и… решил выслушать, чего ему надо.
— Ладно.
Кресло было широким, кожаным, удобным. Места для ног было много, и в принципе, да, надо сказать, что сидеть в бизнес-классе было намного удобнее.
— Повезло, — пояснил Нюткин. — Это вообще-то первый класс, но его продают как бизнес. Первый никто не покупает.
— Да уж, а мне-то как повезло, — усмехнулся я. — Я ведь всю сознательную жизнь мечтал пролететь первым классом.
— Да ладно ёрничать, это просто реально удобней, не сомневайся. Слушай. Ты в курсе? — спросил он и посмотрел назад между нашими креслами, проверяя, не подслушивает ли кто-нибудь.
Нюткин вытянул шею, покрутил головой. А потом понизил голос:
— Ты же знаешь? — спросил он тихо-тихо и наклонился ко мне ближе. — Щеглова, похоже хорошенько за жабры взяли.
Я едва сдержался, чтобы не отстраниться.
— Не понимаю, Давид Михайлович, — нахмурился я.
— Да что тут понимать-то, — продолжил нашёптывать он. — Он ведь оборотень, этот Щеглов, в погонах. Это все знают, все, вообще все жители нашей области.
— Думаю, это преувеличение.
— Знают, знают, — закивал Нюткин, и его массивные щёки заволновались. — Награбил за последние двадцать-тридцать лет столько, что мама не горюй. Ты ведь понимаешь, насколько это отвратительно, ужасно, стыдно и просто позорно.
— Но суд же разберётся, наверное, — предположил я.
— Разберётся, да. Но даже с уликами-то не так просто бывает разобраться, не так уж легко. Так что хрен его знает, борьба предстоит нешуточная. Но то, что его посадят — это сто процентов. Вопрос — на сколько и что там с имуществом. Ты можешь представить, какое у него накопилось за это время количество собственности? И всю её нужно конфисковать.
— Как нажитую нечестным путём? — хмыкнул я.
— Верно! — согласился Нюткин. — Я сейчас, кстати, не от имени Варвары с тобой говорю, а от имени замгубернатора. Понимаешь?
Он заявил это с таким видом, будто говорил, по меньшей мере, от имени Юлия Цезаря.
— Кстати, о Варваре, — поднял я палец. Вы выполнили моё требование?
— Какое ещё требование? — нахмурился он, чуть отстраняясь от меня и от моего пальца.
— По поводу министра образования и моей школы.
— Послушай! — взмахнул он рукой, резко и нетерпеливо. — Это всё такая ерунда! Такая мелочь и несуразность, что об этом и говорить не стоит.
— Но, Давид Михайлович, если вы вот этот ничтожнейший, по вашему разумению, из вопросов до сих пор не смогли закрыть, о чём мы вообще можем с вами говорить? — продолжил я. — Боюсь, что даже погоду с вами не стоит обсуждать.
— Да погоди! — отмахнулся он и снова покрутил головой, как сова. — Я же с тобой говорю как со взрослым и ответственным человеком. Пойми, вот мы сейчас поднимемся в облака и полетим, а там внизу будут разыгрываться жесточайшие битвы.
— Какие ещё битвы?
— Там начинается дикая охота на собственность Щеглова. Ты можешь себе представить, какие силы будут задействованы и какие люди будут в этой игре участвовать? Вернее, уже участвуют.
— Давид Михайлович, а я-то при чём здесь? Вы мне рассказываете про какие-то космические дела, о которых я, в лучшем случае могу прочитать в учебнике истории лет через тридцать.
— Это и его подельники, — не слушая меня, продолжал он, — и бандиты, очень серьёзные и жестокие бандиты, и кое-кто из официальных лиц, да и он сам, насколько возможно, будет из тюрьмы это делать. Поверь, он и оттуда найдёт способ дёргать за свои ниточки, и силовиков, и разных уважаемых людей…