Помолчав, принц обернулся к человеку в желтой тоге:
— Вы короновали его, преподобный Бодхидхарма. Так окажите ему еще одну услугу. Проследите, чтобы его похоронили с почестями, достойными короля.
Настоятель ответил не сразу, и ответ его был чуть слышен:
— Он разрушил наши храмы, разогнал духовенство. Если он и поклонялся какому-то богу, это был кровожадный Шива…
Мальгара оскалил зубы в свирепой усмешке, с которой преподобному предстояло слишком хорошо познакомиться в те немногие годы, что еще были для него впереди.
— Запомните, почтеннейший, — произнес принц, и каждое слово его сочилось ядом, — он был первенцем Параваны Великого, он сидел на троне Тапробана, и зло, которое он содеял, умерло вместе с ним. Когда тело будет сожжено, позаботьтесь о том, чтобы прах захоронили надлежащим образом, иначе ваша нога более не ступит на высоты Шри Канды…
Маханаяке Тхеро чуть заметно склонил голову.
— Все будет исполнено согласно вашим желаниям.
— И еще одно, — добавил Мальгара, обращаясь к свите, — Молва о фонтанах Калидасы достигла наших ушей даже в изгнании. Мы желаем увидеть их в действии, прежде чем двинемся на Ранапуру…
Погребальный костер Калидасы был разложен там, где монарх восторгался жизнью, — в Садах наслаждений; дым поднимался в безоблачное небо, тревожа стервятников, которые собрались здесь, кажется, со всего острова. Не скрывая мрачного удовлетворения, хоть и терзаемый подчас незваными воспоминаниями, Мальгара следил за тем, как взмывает вверх символ его торжества. Отныне всем и каждому' будет известно, что на этой земле — новый властитель.
А рядом, словно продолжая вековечный спор воды и огня, в небо взвивались струи фонтанов — взвивались и падали, дробя зеркала прудов. Но вот задолго до того, как пламя закончило свою работу, резервуары на скале начали истощаться, и тугие струи опали. Прежде чем сады Калидасы вновь услышат плеск фонтанов, падет великий Рим, армии ислама прокатятся по всей Африке, Коперник лишит Землю титула центра Вселенной, будет подписана Декларация независимости и люди ступят на поверхность Луны…
Мальгара терпеливо ждал, пока костер не взорвется заключительным шквалом искр. Когда растаял последний дымок, победитель поднял глаза к вершине Яккагалы и долго-долго смотрел с молчаливой похвалой на башни дворца.
— Никто не вправе спорить с богами, — изрек он наконец. — Да будет этот дворец разрушен.
9
НЕВИДИМАЯ НИТЬ
— Вы чуть не довели меня до сердечного приступа, — произнес Раджасингх с упреком, разливая по чашкам кофе. — Сперва я решил, что у вас какое-то антигравитационное устройство. Но даже такому неучу, как я, известно, что антигравитация неосуществима. Как же вам это удалось?
— Примите мои извинения, — отвечал Морган, улыбаясь. — Догадайся я, что вы будете наблюдать за мной, я бы предупредил вас. Впрочем, опыт был импровизированным от начала до конца. Вначале я думал просто забраться на скалу, но потом меня заинтересовала эта скамья. Я удивился, зачем ее поставили на самом краю утеса, и решил поискать ответ.
— Так ведь это давно уже не тайна. В те времена над пропастью выступал настил — видимо, деревянный, — а от него начиналась лестница, ведущая вниз к фрескам. Да вы должны были заметить пазы в тех местах, где в скалу когда-то были вбиты крючья.
— Я их заметил, — подтвердил Морган, пожалуй, чуть разочарованно. — Мог бы и догадаться, что это ни для кого не новость…
«Вот уже двести пятьдесят лет не новость, — добавил про себя Раджасингх. — С того одержимого неуемного англичанина по имени Арнольд Летбридж, который стал первым руководителем археологов Тапробана. И первым спустился со Скалы демонов — так же, как сегодня вы. Ну, конечно, не совсем так же…»
Морган извлек из кармана стальную коробочку — ту самую, что позволила ему совершить чудо. Несколько кнопок, экран — всякий принял бы ее если не за калькулятор, то за аппарат личной связи.
— Взгляните, — предложил инженер не без гордости, — Поскольку вы своими глазами видели, как я совершил стометровую прогулку по вертикальной стене, вы должны представлять себе, в чем тут фокус.
— Здравый смысл подсказывает мне лишь один ответ, но мой превосходный телескоп его не подтверждает. Я мог бы поклясться, что вас ничто не поддерживало.
— Это отнюдь не заранее продуманная демонстрация, но допускаю, что она могла произвести впечатление. А теперь начнем обычную ознакомительную процедуру. Просуньте, пожалуйста, палец в это кольцо.